В гости через форточку

Терпение кончилось. Ваня развернул чёрный кулёк и показался всем пистолет. Направил на Жоржа.

– А теперь, вспомнил?

Бабушка и хозяйка схватились друг за дружку. Первая плакала, вторая молилась. Фёдор и Пётр убедились вконец, что ошиблись домом. Они посмотрели на выход и привстали…

– А ну сидеть! – рыкнул Ваня.

Мужики сели.

– Как Жора скажет нам, что было утром, так я уйду. Мне от вас ничего не надо. Ну, Жора, вспомнил?

– А что было? – спросил он холодно. – Напомни?

– Да ты!.. – задёргал пистолетом.

 – Дурак что ли?!

Не того ждал Ваня. Пистолета боялись все, кроме Жоржа. Его он только раззадорил: улыбается, губы облизывает. Смотришь на него и сразу ясно: нет ничего за душой, пусто, картонка. У Вани заслезились глаза.

– Совесть у тебя есть?! – закричал он. – Бабушку не мучай. Свинья ты!.. Говори!

– Иван, – вмешалась Рита. – Посмотри на меня?

Он не послушался. Он вдруг подумал, что если посмотрит в глаза любимой, то сразу же спустит курок.

– Да ты не человек, – бормотал он тихо.

 – Ты…

– Это я не человек? – подскочил Жорж. – Ты себя видел, собака? Твоё дело картошку копать. С пистолетом ты герой! По тебе…

Ваня не разбирал слов. В ушах стоял гул, глаза мутнели. У него было крепкое здоровье, но от этих гадостей сердце вдруг сжалось…

– Я же по-хорошему, – еле выговаривал он. – Я ведь хочу…

«Сейчас» – подумал Жорж и выкинул вперёд руку. Но не успели они сцепиться, на весь дом прогремел оглушительный выстрел.

***

Тем и кончилось письмо.

Выстрелом.

«А где мистика? – спросит читатель. – В письме же говорили…» Я тоже хотел знать где мистика, поэтому и поехал в деревню.

– Где дом Кулагиных? – спросил я у первого старика.

Прохожий знал их хорошо. Он указал мне дорогу.

– Чёрно-красный забор, – добавил. – Мимо не пройдешь. Один такой.

Я постучал в дверь, на пороге показалась мать Вани.

Глядя на Пелагею Федоровну, я убедился, что за какой-то месяц она превратилась в сухую почти старушку.

Совсем не то, что мне описывали в письме. Надо было ей сказать, что я ошибся домом, развернуться и уйти. «Постой, – оборвал голос в голове. – Надо закончить, читатель не простит!» Поэтому я сказал:

– Здравствуйте.

И зашёл в дом.

***

А Жора-то жив остался, – говорила Пелагея Федоровна за столом. – На нём ни одной царапинки. Только на куртке сзади, дырка вот такая…

И она сомкнула два пальца в кружок.

– Это как? – спросил я шёпотом.