Чужак

На Аниса смотрели глаза его сына… Анис выпустил руль из рук. Автомобиль выскочил на газон, сбив холодильник с мороженым, и врезался в дерево. Через несколько секунд подоспели полицейские и всадили в кабину не меньше полусотни пуль. Когда открыли двери, изрешечённый Анис вывалился из них на кем-то брошенный французский триколор, залив его кровью…

Утро пришло равнодушно и неспешно. Набережная, открывшаяся рассвету, то тут, то там была обагрена кровью, будто бы по ней, мечась между домами и деревьями, уходило от охотника гигантское раненое животное.

Небо было предательски чистым, и краски буквально горели на солнце.

Зной быстро затопил набережную. Он накрыл искорёженную коляску, лежащую на газоне рядом с самым пафосным отелем Франции. Его тяжёлое дыхание почувствовала маленькая Анастасия, разбросавшая рыжие локоны в утреннем сне на лоджии недорогой съёмной квартиры. Обжёг он и Этьена, лежащего у открытого окна в госпитале, – тот не смог попасть вчера на праздник, у него открылась язва желудка. Пот тёк рекой по лицу толстяка, сидящего на балконе отеля «Негреско», но тот ничего не замечал – он заворожённо смотрел на экран смартфона, где щёлкал счётчик лайков, отсчитывая живых.

Схизис

Солнце трепетно, стесняясь, осветило кухню хрущёвки. Несмотря на его свет, внутри холодильника было темно. Он стоял боком к окну, отгороженный от него шторой, которая прикрывала трещину на стекле. Темно было уже неделю: перегорела лампочка. Она закоксовалась в патроне, и её невозможно было открутить.

Хоронить лампочку будут вместе с холодильником. Оказывается, к темноте в холодильнике можно привыкнуть. Наверное, можно привыкнуть к темноте вообще. Как-то живут кроты. Анастасия, не обнаружив контейнера с пирожным на нижней полке, начала раздвигать банки. Она проворно переставляла их, будто играла в напёрстки, будто надеялась обнаружить под ними желанный шарик, но и здесь её ждало разочарование. Тогда она встала на цыпочки, всмотрелась в завалы на верхней полке, подняла руки и уже хотела отодвинуть пакет с просроченным кефиром, как распахнулся халат, оголив фиолетовый лифчик. Анастасия проворно опустила руки и, запахнув халат, с досадой посмотрела через плечо направо, туда, где доедали рисовую кашу девочка лет семи и пожилая женщина. Она крепче подвязала халат, под которым остался незамеченным новый лифчик, и снова углубилась на верхнюю полку.

«Снова этот кефир. Уже неделю мать обещала состряпать оладьи, он наверняка приобрёл нотки зелёного оттенка.