Чужак

Белое пятно лица дочери просачивалось сквозь мрак. Оно отражало свет одиночества луны. Анастасия склонилась ближе и ощутила дыхание дочери. Дыхание горячим гейзером пробивалось сквозь лёд их отношений. Это дыхание обожгло Анастасию. Лёд, замороженный луной, треснул. Анастасия отпрянула, утирая лицо свободной от подушки рукой. Всмотрелась в темноту ещё раз, и белая картина сперва рассыпалась, а затем подобно пазлу начала собираться вновь, но уже в цветной паттерн.

«Кто я? Как я могу решать за Бога?» – Анастасия представила картинку, где Наташе восемнадцать, её выпускной бал, одноклассники, приглашающие её на танец.

И себя, стоящую среди родителей и улыбающуюся своей дочери. Дочери! Неужели я могла разделить мир на два, где есть такая картина и где её нет. Неужели я могла встать на место Бога. Нет, я не имею права менять будущее!»

Картина продолжала собираться. В этом новом мире она не ответила на ухаживания своего будущего мужа, не согласилась с отцом и не пошла на экономический. И все судьбоносные дробления, которые были совершены в её жизни, пропали, все возможности, которые она упустила, соединились в общую сложную многоцветную картину, в которой нет места Геному, в которой темнота сверхчеловека осветилась всем разнообразием жизни.

Время остановилось. Анастасия могла наблюдать все свои образы одновременно и один из них был – графиня де Монсоро…

* * *

– Настя! – знакомый голос назвал знакомое имя.

Девушка в белом силилась понять, откуда она знает это имя.

«Кажется, она обращается ко мне», – отозвалось в глубине.

Женщина, небольшая и щуплая, как мартышка, тоже в белом, заглянула в дверь и позвала к себе, помахав рукой. Судя по низкому солнцу, либо было утро, либо наступал вечер. Точнее определить было сложно – окно светилось под самым потолком. Комната была небольшой, напоминающей монастырскую келью. Скудность обстановки говорила о том, что монастырь был небогатым. Девушка в белом с надетыми бумажными кружевами привстала и спросила:

– Что вам?

– К вам пришли.

Пройдите со мной.

«Наверное, это принц. Он уже давно не показывался. Возможно, начал забывать меня». – Девушка соскочила с кровати и выбежала вслед за мартышкой в коридор.

Они прошли по длинному коридору, в конце которого подобно паутине была растянута свежевыкрашенная белая решётка. Возле неё стоял стол, за которым сидел мужчина средних лет и тоже в белом. Напротив него сидела пожилая женщина с большим родимым пятном. Девушка откуда-то знала её.