Дорогая редакция

– Правда? Это просто лучший вариант! Спасибо! Уиии, вы лучшие, девчонки! – она сжала нас посильнее в своих объятиях, и повеселевшие мы дошли-таки за кофе.

Я вернулась к работе в слегка растрёпанных чувствах. Хотелось и поддержать подругу, и думалось, как мы будем вместе жить, всё-таки непривычно, а вот работать совершенно не хотелось. Мысленно я уже освобождала место на полках для Вари и представляла, как мы будем вместе собираться на работу. В этот момент в наш кабинет зашёл Дмитрий Аркадьевич. Я напряглась и пристально уставилась в монитор, имитируя в высшей степени бурную деятельность.

Он задержался у стола Арины, о чём-то с ней поговорил, подошёл к Вите, который тоже весьма вовремя продрал глаза. Конечно, бодрый такой после дневного сна. Затем начальник повернулся ко мне, протянул несколько распечатанных листов и сказал:

– Ваша статья к завтрашнему дню. Нужно переделать, – он смотрел как будто поверх меня, и вышел из кабинета.

А я чуть не вышла из себя. Просто не хотелось радовать сидящего рядом коллегу.

В спешном режиме преодолев все стадии от гнева до принятия, я ещё раз взглянула на часы, которые так скоро должны были отпустить меня на волю, и начала искать правки. Если статья должна быть уже завтра опубликована, а значит и согласована с ДА, нужно закончить всё сегодня.

К двум листам была приклеена записка с одним словом «переделать», а по самому тексту не было никаких комментариев, только некоторые отрывки подчёркнуты ровными линиями простого карандаша.

Спрашивать, что именно желает исправить наш главред я побоялась. Опять посмотрит на меня как на дурочку, брр, только этого не хватало.

Пришлось задержаться. Я отдала Варе ключи от квартиры, чтобы она могла переехать ко мне уже сегодня, и принялась разбираться с загадочными пометками.

Нет, я не жалуюсь. Просто раньше Татьяна Борисовна сразу и чётко говорила, что ей не нравится и какие правки нужно внести. А здесь хоть на кофейной гуще гадай, чего его душенька желает. Однако же надо было постараться, чтобы произвести впечатление.

За окном ещё было светло, и, хотя я сидела спиной к окну, чувствовала это догорающее тепло дня. Скоро уже так не будет. Август всегда наводит тоску предчувствием холодов и скорых сумерек. Голова к этому времени совершенно перестала что-либо соображать. Я ещё раз пробежалась по исправленному тексту, он показался мне достаточно хорошим, чтобы уже уйти наконец с работы, и я отправила файл на согласование.