Таёжник

Капли становились всё меньше, летели несколько реже, и у невольных затворников стали появляться некоторые надежды на возможность нормального сухого существования. К обеду, когда сквозь облака стали пробиваться первые несмелые лучики солнца, лица лесоустроителей совсем просветлели и они с новыми силами принялись суетиться вокруг костра с очередными потугами высушить промокшее.

– Здорово, таёжники! – раздался вдруг откуда ни возьмись неизвестный ранее голос. Приятный баритон с лёгким бархатистым тембром, напрочь отметал какие-либо опасения, невольно располагая слушателя, несмотря на внезапность своего звучания.

Из зарослей густого подроста вышел человек лет сорока – сорока пяти, в добротном непромокаемом дождевике, на правом плече которого небрежно болталась охотничья двустволка. Его кирзовые сапоги в самой верхней их части были изрядно испачканы остатками глины, что свидетельствовало о том, что путник где-то барахтался в грязи, после чего прошёл весьма неблизкий путь до лагеря лесоустроителей, в процессе которого сапоги очищались от грязи таёжным мхом, ветками и травой.

– Знал я, что найду вас здесь. – заявил пришедший, улыбаясь широкой улыбкой, по всей видимости от того, что не ошибся в своих расчетах, хотя было в этой улыбке что-то непривычно-дежурное и совсем не соответствующее встрече совершенно незнакомых людей.

– Это какая же сорока на хвосте разнесла? – не удержался от язвительного вопроса самый молодой из лесоустроителей. Звали его Семёном, и из всего коллектива он был, пожалуй, самым неопытным человеком.

Ему ещё и восемнадцати не стукнуло и то-ли по причине возраста, то-ли по причине слишком большого любопытства, он отличался самым несдержанным характером. Самый маленький из всех ростом, он постоянно стремился доказать окружающим своё бесстрашие, несмотря на врождённую рассудительность, и всегда был если и не инициатором, но активным участником любых событий.

Соболев неодобрительно зыркнул на Семёна, что было равносильно приказу заткнуться и неспешно подошёл к незнакомцу.

– Владимир. – представился Соболев, деловито протягивая правую руку.

– Михаил. То есть Миша. – поправился пришедший, несмотря на то что был почти в два раза старше Соболева. Он пытался сгладить разницу в возрасте, демонстративно пренебрегая какой бы то ни было официальностью.

– Так всё-таки, откуда известно место нашего лагеря? – никак не унимался Семён. – Что за сорока?

– Тайга всё знает. И людям в тайге всё про всех известно. – веско произнёс Миша.