АльteRNatива

Кроме того, если в момент каждого желания кончить, мужская особь будет искать для этого женщину с целью обеспечить жизнью хотя бы один из миллиардов сперматозоидов, обрекая всех остальных на гибель, то тогда потребуется минимум три новые женщины ежедневно для каждого. И каждая из этих женщин, в свою очередь, после удачной попытки должна будет выходить из строя на ближайшие девять месяцев. То есть её уже нельзя будет использовать два раза подряд в обозримом будущем.

Так что, наверное, нет – мастурбация это всё-таки не убийство, думал я, тщательно вытираясь полотенцем и натягивая чистые трусы.

Но на всякий случай я всё же поглядел виноватым взором в сторону Бога и перекрестился ещё три раза по три.

– Ты что там так долго? – крикнула мать, когда я выходил.

Я прошёл босиком на кухню и сел за стол. Отец, прислонившись спиной к холодильнику, внимательно читал газету.

– Смотри как похудел! – воскликнула мать. – Рёбра вон торчат, ну-ка давай ешь, будем тебя откармливать.

Она налила мне полную тарелку борща, поставила рядом сметану, блюдо с нарезанным хлебом и сало с горчицей.

Я тут же ощутил сильный голод и жадно набросился на еду.

Нажравшись кильки, Беатриса вылизала передние лапы и прыгнула ко мне на колени.

– Кошку не трогай, пока ешь! – предупредила мать.

– Ладно, – сказал я с набитым ртом. – Так что там за сюрприз вы мне приготовили, когда с дачи приедем?

– Приедем, и узнаешь, – отрезал отец, не отрываясь от газеты.

Не успел я расправиться с борщом, как мама поставила передо мной тарелку домашних пельменей.

Я съел и их, а потом ещё напился чая с шоколадными конфетами. В общем, к концу трапезы у меня было пузо как у беременной женщины, спасшей от бесполезной гибели одного из миллиардов сперматозоидов.

– Спасибо, – сказал я, вставая из-за стола, и широко зевнул.

– После вкусного обеда, по закону Архимеда полагается поспать, – продекламировала мама одну из своих любимых поговорок.

Я не стал возражать и ушёл к себе.

Комната у меня была маленькой и такой же среднестатистической, как и всё, что у меня было.

Вдоль стены стояла старая, оставшаяся ещё от деда, односпальная кровать, а под окном, «чтобы было светло делать уроки» письменный стол и завешанный одеждой, деревянный стул. Оставшееся пространство занимал комод и самодельные книжные полки.

Я вытащил из-под покрывала подушку, посмотрел разок в сторону Бога, как бы спрашивая разрешения поспать, наскоро перекрестился три раза и рухнул на пружинистое ложе.