АльteRNatива

Я быстро оделся и перед выходом зашёл на кухню.

– Пап, дашь десять рублей на лимонад?

Не отрываясь от газеты, отец сказал:

– Принеси кошелёк из зала, на телевизоре лежит.

Я сходил в родительскую комнату и принёс потрёпанное портмоне. Он сложил газету и вытащил зелёную купюру. Протягивая мне деньги, он снова напомнил:

– Смотри, чтоб к ужину был.

– Я понял, пап.

С Толстым и Красным мы жили в соседних дворах, и этих своих друзей я знал ещё до школы, в отличие от Делюги, Чудо-твари и Самсона.

Прищепкой мы называли место, где в былые времена хозяйки сушили стираное постельное бельё. Это были две перекладины, установленные напротив друг друга, между которыми раньше были натянуты верёвки. Сейчас, правда, там уже никто бельё не сушил, потому что в девяностые его начали воровать. Зачем кому-то могли понадобиться старые простыни, я не понимал. Разве что, для тренировки воровского навыка? Хрен их знает, но теперь эти перекладины использовали лишь для того, чтобы выбивать пыль из ковров.

Я пришёл на место и стал ждать. Красного ещё не было, впрочем, Прищепка находилась ближе к моему дому, так что ему идти было дольше. Но вообще меня бесит, когда опаздывают.

Из-за домов послышался колокольный звон. Я тут же посмотрел в сторону Бога, вложив в свой взгляд покорность и извинения за всё, что вольно, или невольно делал не так.

– Костя! Вернулся уже? – раздался позади меня старческий голос.

Это была баба Маша, самопровозглашённый инспектор нашего двора.

Она целыми днями просиживала на лавочке в окружении свиты из таких же бабок. Ей всегда надо было знать все события, происходящие на вверенной ей самой себе, территории контроля.

Я ответил с досадой:

– Здрасте, баб Маш, да, несколько часов назад приехали.

Инспектор двора, шаркая, подошла ближе и лицемерно улыбаясь, продолжила допрос с пристрастием:

– И как там, в пионерлагере нынче, а?

– Да нормально, в общем…

– В наше время мы ездили в Черновор, тогда партия выдавала путёвки каждое лето всем пионерам, вот как было! А ваш-то лагерь где?

– Да здесь, в нашей области, недалеко, – сказал я, проклиная про себя Красного за опознание.

– Это где ж, за Колючкино что ли?

– Ээ, нет, где село Дырово, – сказал я.

– Дырово? Как же, знаю-знаю: Святообгаженский район, конечно. Ох, помню там в молодости колхоз самый лучший был, – вздохнула баба Маша.