АльteRNatива

Он отмахнулся:

– Она же за тобой бегает, а не за мной! А, ладно, твоё дело. Будешь потом жалеть. Девочки в этом возрасте любят самой чистой любовью, потом она подрастёт, разочаруется, обозлится. И станет сукой понтовой, а ещё позже вообще… – он снова махнул рукой. – И всё потому, что такие дураки как ты не способны разглядеть счастье у себя под носом. Ты разрушаешь прекрасное!

У меня от этой его тирады аж рот раскрылся, и тут он прыснул и начал ржать как, накурившийся анаши, деревенщина. Я не выдержал и стал смеяться тоже.

– Ну ты даёшь, клоун!

Он вытер выступившие от смеха слёзы и сказал:

– Вообще, я говорил всё это серьёзно. Меня твоя дебильная рожа развеселила. Аж хайло раззявил, лох!

Я врезал ему кулаком по плечу.

– Пошёл ты! Коммунистическое трепло!

Мы подошли к «Матрице».

– Ладно, пойдём позырим, что там интересного появилось за месяц, – сказал Красный и распахнул стеклянную дверь.

Мы вошли внутрь и с мальчишеским интересом воззрились на ряды телевизоров, музыкальных центров и прочей техники.

Стоящий поодаль охранник неприязненно на нас покосился. По торговому залу слонялись несколько продавцов-консультантов, фактически выполняющих, судя по их пристальным взглядам, роли сигнализаций, а не помощников в выборе товара.

Мы прошли через ряд мерцающих экранов. Среди изобилия пузатых телевизоров возвышались несколько громоздких, с плоским экраном, а на особенном месте, так, чтобы до него нельзя было дотянуться руками, стоял король всех телевизоров – жидкокристаллический! Его экран был толщиной не шире развёрнутой ладони, а диагональ достигала, наверное, метра два.

Мы с благоговением вперились глазами в этого Вождя, на котором в данный момент крутили американский клип без звука. Сексуальные женщины, вооружившись строительными инструментами, демонстрировали в танце свои оголённые до предела тела.

– Прям хоть руку в карман суй и дрочи на месте, – прокомментировал Красный.

– Вам что-нибудь подсказать, молодые люди? – вывел нас из блаженного лицезрения неприязненный голос.

Уперев руки в бока, позади нас стояла продавщица. Это была молодая женщина с короткой пацанской стрижкой и жирным туловищем, едва умещавшимся в форменную одежду.