АльteRNatива

Мы вышли на улицу, и Красный в сердцах воскликнул:

– Вот же сучий козёл!

Меня эта сцена оскорбила не меньше:

– Согласен, стопроцентная мразь! Петух драный!

– Подкараулить бы его вечером, да загасить к херам!

Я был согласен и с этим.

Мы поплелись обратно, в сторону наших дворов. Незаметно сгустились сумерки, и настала пора возвращаться домой. Мы подышали друг другу в нос, чтобы определить выветрился ли запах пива и после нескольких тестов пришли к выводам, что нет.

Тогда мы стали слоняться по дворам в поисках знакомых, чтобы спросить жвачку, но никого как назло не встретили. Вконец истомившись, мы отказались от поисков, решив, что главное всё время дышать в стороны от взрослых, после чего разошлись по домам.

Входя в родной подъезд, я внезапно осознал, что не смотрел в сторону Бога уже много времени и тут же стал лихорадочно компенсировать свою оплошность, оборачиваясь после каждого шага, с извиняющимся лицом.

Когда я позвонил в дверь, мама открыла и сразу скрылась в зале, где они с отцом смотрели какую-то передачу. Я незаметно проскользнул в туалет, перекрестился три раза по три, помочился, а потом так же незаметно юркнул в свою комнату. Похоже, что разоблачение мне сегодня не грозило.

Захлопнув дверь, я уселся на кровать и посмотрел в сторону Бога. Потом повторил шёпотом три раза «спаси и сохрани» и три раза по три перекрестился. В закрытую дверь заскреблась кошка.

Беатриса не любила, когда было закрыто, да и вообще, если в какое-то помещение ей не давали доступа, она начинала противно мяучить и закатывать концерты, пока ей не откроют.

Я впустил кошку и не захлопывая дверь, подложил под неё тапок, чтобы Беатриса не стала теперь проситься назад. После этого я достал «Дети капитана Гранта» и снова начал читать с первой страницы. Вообще-то, я бы лучше посмотрел телевизор, но у нас он был только один, в комнате родителей, а сидеть вместе с ними я сейчас боялся, так как они могли учуять запах пива.

Я бежал глазами по строчкам и снова думал о другом. О разговоре с Красным, когда он говорил про Фаину, потом о Самсоне и Ангелине, потом об Антоне Маратовиче и Нине Павловне. Неужели она всё-таки сохранит в тайне нашу провинность?

Далее я стал размышлять о военном училище, в которое все мы собирались поступать и к чему нас готовил Маратович.