АльteRNatива

Я насколько мог вежливо дотронулся до плеча старика стоящего чуть впереди и громко попросил:

– Извините, вы не могли бы передать за троих?

– Как я передам?! Не видишь, мне даже держаться нечем?! – взвизгнул противный старик, изгадив воздух, вонючим запахом изо рта.

– Давай я передам, – сказала женщина чуть дальше.

– Спасибо, – поблагодарил я, подавляя лютую ненависть ко всему миру.

Я повернул голову и посмотрел извиняющимся взором в сторону Бога, после чего нечаянно наткнулся на ответный взгляд толстухи с накрашенными губами.

Она тут же сардонически улыбнулась, подумав, вероятно, что я смотрю на неё, и кивнула, слегка пожав плечами, как бы говоря этим жестом: «да, тяжёлая нам выпала доля, что поделать».

Отвратительное путешествие до СНТ продолжалось около часа. По мере того как автобус углублялся в сельскую местность, пассажиры выходили на остановках и ехать становилось свободнее. Однако к концу поездки меня всё равно ужасно тошнило и, выйдя на воздух, я с трудом сдерживал рвоту.

– Что, укачало? – заботливо спросила мама, положив мне руку на плечо.

И тут я не выдержал:

– Конечно, чёрт! Ещё как! Ездить в это вонючем, сраном автобусе, где дышать нечем, где битком набито и вокруг все эти свиньи, которые моются раз в месяц и жрут говно!

– Это что такое?! А ну успокоился немедленно! – вскинулся отец. – Ты как разговариваешь, паскуда?

Я хотел продолжить агрессию, но в тот момент от окончательного срыва меня спасла подступившая к горлу рвота. Я скорчился пополам и выблевал весь завтрак на грунтовую дорогу.

Меня брезгливо обходили дачники, слышавшие всё, что я только что говорил. Упершись руками в колени, я стоял и отплёвывался, а одна проходящая мимо бабка заявила моим родителям:

– Вам бы следовало ремня ему дать – воспитание никуда не годится.

– Мы сами разберёмся, – сухо отозвался отец.

Когда меня вывернуло до конца, мы остались на дороге втроём. Все прочие пассажиры злополучного автобуса ушли далеко вперёд. Я вытер рот тыльной стороной ладони и почувствовал горькое раскаянье за то, что наговорил родителем перед тем как блевануть.

Я ведь прекрасно понимал, что у нас никогда не было денег на машину, и что в этом нет вины отца, или матери. Они крутились как могли, лишь бы прокормить меня и дать мне всё для нормальной жизни. А этот мой выпад был ничем иным как одной большой претензией, проявлением чудовищной неблагодарности.

– Простите меня, – сказал я. – Простите, пожалуйста.