Королевство Масок. Часть 2

Солнечные будни омрачало еще и легкое головокружение, внезапно свалившееся в течение дня, как снег на голову. Но только благодаря работе получалось отвлечься от гнетущих мыслей, что Фир предал ее, оставил одну, хоть и звал с собой! Предал и Дарон. Ракулина застонала, присела на пол, облокотившись о стол с рассыпанной на ней мукой, раскатанным тестом и деревянной скалкой.

В любом случае, отныне то, что творится в королевском замке – больше не ее дело, так решила Ракулина. Отец, конечно, уже придушил бы своенравную дочь за подобное решение, но с этим ничего не поделаешь! После свадьбы родитель не навещал ее, не слал писем, не справлялся о ее делах и самочувствии, будто избавился от непосильной ноши и радовался, что, наконец, может жить так, как ему заблагорассудится.

Зато теперь жизнь предоставила Ракулине драгоценный подарок – выбор. Осталось лишь определиться с дорогой! Пока что времяпровождение в Речной Радуге вполне устраивало бывшую правительницу Королевства Масок, кроме, разумеется, того факта, что она лишилась поддержки Фира.

Первые дни после его отъезда бывшая королева успокаивала себя тем, что муж обязательно вернется за ней, не может же он вот так бросить женщину, что носит под сердцем его ребенка?! Но потом с каждым днем надежда корчилась в муках, усыхала и рассыпалась в прах. Наконец до нее дошло, что она осталась одна. «Ну и пусть! В Речной Радуге у меня есть все, что нужно, а там время покажет…»

До ушей донеслись детские крики, визги и звук подъезжающих конных повозок.

Поднявшись на ноги, через окно кухни Ракулина разглядела вернувшихся из столицы жителей поселения и жадным взглядом провожала каждого, кто выходил из экипажа.

Надежда засияла радугой. На миг истинная королева понадеялась, что Фир одумался, и вернулся к ней, но, сколько бы ни ждала его, дверь в заведение Милины так и не открылась. Паника вперемешку с разочарованием оставили горький привкус на кончике языка. Тесто прилипло к рукам, а она этого даже не заметила.

Свободного кроя платье цвета дубовой коры испачкалось в муке и корице.

Оставалось смириться с тем, что Фир остался в столице. Долг превыше чувств! На глаза набежали слезы, и Ракулина мгновенно вытерла их, чтобы влага не проникла под маску. Душевная, мучительная боль разрасталась по внутренностям, завладевала телом, душила, угнетала, пока изо рта не вырвались крики, и тело не сотряслось от рыданий.

На спину легла массивная мозолистая теплая ладонь.