Философия крутых ступеней, или Детство и юность Насти Чугуновой

Сюжет известный, классический, но, мне кажется, я внёс в него нечто новое, своё сокровенное.

– Да-а… – протянул Хромов, человек с волосами по плечи, в вязаной кофте на пуговицах, нестарый, но болезненно темнолицый и сморщенный от неистового курения. – Сюжет мне нравится. О такой любви сейчас вроде уж и не пишут, всё норовят – с душком, со сценами…

– Но вы и не самоновейшая газета, а в добром смысле консервативная, с «душком» не печатаете, – сказал Андрей Иванович.

– Поэтому нас пробуют выжить с рынка печатной продукции.

Жёлтая пресса наседает. Слава Богу, читатели ещё поддерживают, но неизвестно, что будет дальше. Хорошо, всё оставляю у себя, – сказал Хромов, пробегая глазами первые строчки рассказа. – Думаю, в скором времени и статью, и рассказ напечатаем. Я знаком с вами давно; уверен, как попало, не напишете. Только вот что, Андрей Иванович…

– Что?

– Я полагаю, не зря вы к нам явились. Вас ведь в столице охотно печатают, в больших журналах. Стало быть, сильно нуждаетесь.

Так?

– Так. Внучку весной на конкурс в Рязань повезу. Она обучается игре на скрипке. Надо и струны хорошие купить, и смычок более качественный, а это всё стоит дорого и продаётся только в Москве. И на поездку в Рязань нужны деньги. Собираю, где могу… Но я вообще немало у вас печатался, «Ведомостями» не пренебрегал.

– Это верно. Но я-то вот о чём. С заработками у нас стало туго, Андрей Иванович. Тираж газеты резко упал и продолжает падать. Мы изо всех сил выкарабкиваемся.

Чугунов помолчал и ответил:

– Что ж… Всё равно что-нибудь да заплатите. В наших семейных доходах важен всякий рубль. Нет, в пору дикой инфляции рубль уже ничего не значит. В магазине счёт идёт на сотни тысяч.

– Мало заплатим, – предупредил Хромов. – Может быть, очень мало, и то со скрипом, с опозданием.

– Ничего. У вас немного получу, и ещё где-нибудь. Соберу с миру по нитке.

– В новых газетах платят больше, – сказал редактор, – но там ваши произведения не возьмут.

– В новые я не собираюсь обращаться. И кроме газет есть у меня, куда пойти с протянутой рукой.

– Как вы, некоммерческие писатели, в нынешних условиях выживаете? К коммерческим издательствам, я думаю, вас не подпускают, а государственных остались, наверно, единицы, да и те перестраиваются.

– Жаловаться не стану, – сказал Андрей Иванович. – Серьёзным писателям – вы меня к ним отнесли – никогда не было легко. Но, конечно, на душе у нас нынче пакостно.