Крест и меч

Под сросшимися густыми бровями бегали туда-сюда умные холодные глазки, загоравшиеся только при виде золота. Толстые обвисшие губы, с которых нередко непроизвольно текла слюна, придавали ему вид не вполне здорового на голову человека. Его маленькие, как у обезьяны, руки плели интриги и сети, которых не могли избежать и самые достойные мужи. Он был злопамятен, как дьявол, и богат, как Крез…

Иосиф, конечно же, знал, что не пара кареглазой Русудан, и это воспаляло его самолюбие, ведь он считал, что за деньги можно купить все – красоту телесную и даже душевную.

Молодой бег, будучи частым гостем в Алании, с первого взгляда безумно влюбился в луноликую серну Русудан, но сам он вызывал в ней непреодолимое отвращение. Ее сердце занял могучий Сослан – преданнейший служитель государя из царского рода ахсартагата. Ахсартагат Сослан был силен и благороден, во многом напоминая Русудан отца. Они ни разу не говорили друг с другом, все за них сказали их сердца и глаза – зеркала душ.

Царь все понимал, но он сознавал и то, что для теснимой со всех сторон неприятелями Алании бег предлагал могущественную дружбу, которую не могли предложить ему даже греки, давшие аланам веру. Лишь вместе с хазарами аланы могли выдержать отчаянный натиск воинственных арабов. Одного Ос Багатар никогда не мог принять сердцем – бег постоянно склонял его отречься от Христа.

– Представляешь, царь, что будет, если Алания на равных вольется в наш каганат? Тогда ни ромеи, ни коварные булгары, ни воители нового пророка с зеленым, как увядающая листва тополя, знаменем не смогут противостоять нам и подавлять наши умы своим хитрым чародейством.

Твое царство самое сильное и крепкое среди всех народов, что окружают нас. Наслышан, что некоторые из алан уже живут по Торе. Это очень хорошо для всех нас. Иудейство – истинная вера, которую необязательно прививать твоему гордому народу, воинам и черни. Это вера немногих – настоящего народа Божьего. Пусть остальные наши подданные, если хотят, остаются язычниками, поклоняющиеся деревьям, камням или священным рощам, пусть чтят своих волхвов и унылые святилища, пусть правят тризны по павшим воинам. А кто хочет, пусть остается христианином или мусульманином. Ты же знаешь, что в Итиле есть семь судей: двое для евреев, двое для мусульман, двое для христиан и один для язычников – славян и русов.