Ловушка для Хамелеона

 – Париж стоит мессы!

Глава 3. Врата в космос

Человек – это животное, наказанное богом разумом. У мухи разума нет, потому она и счастлива, хотя об этом и не догадывается. А чем ей догадываться? Она же существо, не обременённое мыслительными процессами!

При наличии такой безмозглости можно себе позволить садиться куда угодно: хоть на навозную кучу, хоть на божественную святыню.

Жирная и мерзкая тварь, непохожая на обаятельную Чуковскую хлебосолку и скромницу, нагло восседала на носу Королёва.

Как она решилась на это? Попрать своими грязными лапками Генерального конструктора?! Отца советской космонавтики! Такое хамство могут допустить только психи или пьяные. Но психически больных мух не бывает. Нонсенс! А вот пьяные мухи, видать, бывают!

Эта и была из их числа. Ползала где-то по бражной пене или плескалась в винном бокале. А это значит, что в её организме присутствует определённая доза алкоголя. Логично? Да кто бы спорил!

Следовательно, какая получается конфигурация? Королёв стоит.

Трезвый. Муха сидит. На нём. Пьяная! Вывод? Королёв под мухой. Очевидное – невероятное!

Сергей наморщил лоб и собрался с мыслями.

Ахинея! Чушь собачья! Ну как муха, пусть даже навозная или там цеце какая, может быть пьяной! И Королёв тоже! Хотя… Вот тут ещё неизвестно. Почему это Королев не может быть пьяным? Эм? Вполне может. Стоп!

Он прервал ход нелепых рассуждений и с удвоенным напряжением впялился в лицо Королёва.

Да нет, как стёклышко. Гагарин с Терешковой тоже.

Его тяжёлый взгляд оценил лица Титова и Быковского. Инспектируемые космонавты выглядели абсолютно трезвыми.

Что ж они тогда муху с Королёва не сгонят? А сам-то, он что, не может?

Тьфу, бред какой-то! Конечно, не может!

Обшарив медленным взглядом огромную, во всю стену картину, он перешёл к осмотру помещения. Большие окна, лившийся в них яркий дневной свет; люди, бродившие, стоявшие и сидящие; чемоданы, рюкзаки, спортивные сумки, баулы и витавший в воздухе солоноватый запах пота и вяленого мяса.

Он находился в зале ожидания.

Тело, пролежавшее долгое время на жестком дереве вокзального сиденья, затекло. Мышцы ныли, ломило кости. Сергей зашевелился, прилаживаясь на сидушке поудобней.

– С добрым утром!

Он повёл взглядом в сторону. Бронзовое лицо, обрамлённое пшеничной каймой курчавой шевелюры и ухоженной бородки, смеялось голубыми глазами.

– Как головушка? Бо-бо?

Сергей не ответил.