Гипномассив. Графика бессознательного

Я медленно и долго извожу её, пока она не сдастся совсем, – говорила Эмоболь сладким и въедливым голосом, явно испытывая удовольствие. – Незаметно проникнув, я начинаю душить её. Затем понемногу выпускаю яд, чтобы жертва страдальчески мучилась.

– Ты чудовище! – в сердцах воскликнула старшая сестра. – Ты больная на всю голову… до самого кончика хвоста!

– Может быть, но мне это нравится, – чуть слышно посмеиваясь, отвечала ей сестра, – но ты ведь тоже удушаешь и кусаешь своих жертв, впрыскивая им свой яд. Разве я не права?

– Я атакую только тех, кто нападает первым.

Я атакую открыто, без промедления. Меня всегда видно – я имею предупреждающую окраску. Если кто-то проигнорировал предупреждения – остаётся пенять на себя, – сверкнув хищными глазками, гордо сказала Физиболь.

– Но ведь я тоже понапрасну не нападаю, – парировала Эмоболь, возбуждённо сворачиваясь кольцами, – я уже издалека чую, как жертва перестаёт принимать реальную действительность, как у неё искажается восприятие мира и окружающих существ, как питает она необоснованные ожидания в их адрес.

Как не получив в ответ ожидаемого, начинает страдать. Затем эти страдания выливаются в подавленность, апатию, тревогу, беспокойство, тоску. А для меня это уже слишком явственный знак – и тогда я устремляюсь к своей жертве.

– Послушай, сестра! Ведь мы с тобой благородных кровей. Всё-таки мы должны сначала предупреждать о наших намерениях – жертва должна получить сообщение. И уж если к нам не прислушиваются, тогда уж можно пускать в ход зубы и яд.

Мы должны быть на виду, но в случае, если конфликт неизбежен, у жертвы есть шанс спастись, приняв противоядие. Таков порядок! – покровительственно заявила Физиболь. – А твои методы, дорогая моя, более чем отвратительны. Они низки и не достойны нашего высоконравственного воспитания.

– Не хочешь ли ты сказать, сестра, что считаешь себя очень благовоспитанной и презираешь то, что другим приносит удовольствие? – зашипела Эмоболь, двойным стилетом выбрасывая розоватый язык.

От возмущения и ярости по её длинному тонкому телу прошли конвульсии, она свилась в пружину и уже была готова броситься.

– Да. И считаю твои причуды слишком патологичными, можно даже сказать – маниакальными, – надменным, поучительным тоном прошипела в ответ старшая сестра.

Вертикальные узкие зрачки в горящих ненавистью глазах младшей сестры ещё больше сузились, став похожими на два подрагивающих нерва. Мышцы её резко активизировались и напряглись до максимума.