Рассказы знавших Скорцени и Геббельса

– Он ел с солдатами из одного котла? – спросил я и услышал: – Да, но в этом не было никакого нововведения со стороны Скорзени. Во всех германских частях, в отличие от румынских, от итальянских, меню для солдат и офицеров было одинаковое.

(Я мог бы добавить: и в отличие от Рабоче-Крестьянской Красной Армии, где офицеры получали дополнительный паёк).

– Скорзени умел производить сильное впечатление на солдат, играя истого вожака, – ему помогали его рост и внушительно-твёрдый голос, – проговорив это, рассказчик привёл пример.

Однажды он собрал вокруг себя молодых солдат пополнения и, затянувшись сигаретой, заговорил. Кто мы, мол, такие – люди Ваффен СС? Представьте: грузовик на дороге переехал кошку, она раздавлена – растеклась кровь, мозг наружу. Мы берём её за шкирку, – передавая это, Хансйорг как бы что-то сжал большим и указательным пальцами, – приподнимаем так, чтобы её повисшие лапки касались дороги. Приказываем: «Стой!» И она стоит. Приказываем: «Беги!» И она бежит. Её заставляет бежать сверхволя.

(Поясню: Ваффен СС – части СС, воевавшие на фронте наряду с частями Вермахта).

Ветеран напомнил, что в первые недели войны тяжёлых боёв с Красной армией, как правило, не было, многие русские сдавались в плен, и молодёжи в подразделении Скорцени было приятно воображать – противник пасует перед сверхволей.

– Никто не сомневался, что у нас прекрасный командир, – отметил Хансйорг и продолжил рассказ: – Русские, отступая, оставляли много исправных тракторов.

Один офицер говорил Скорзени, что надо взять сколько-нибудь, они нам пригодятся. Скорзени смеялся, называл русские трактора хламом.

Ветеран поведал, что в конце лета Скорцени заболел, его увезли на лечение, и тогда офицер, принявший командование, приказал брать с собой попадавшиеся брошенные трактора. Был сентябрь, было тепло, о русском морозе не думали, а о том, что такое распутица в России, никто понятия не имел. Скорцени вернулся, устроил офицеру выволочку за взятые трактора, которые зря жрут горючие.

А тут полили дожди, дороги превратились в кофейную гущу – тогда-то трактора и помогли.

– Колёса, гусеницы нашей техники полностью погружались в грязь, при помощи одних машин мы пытались вытянуть из грязи другие, тонувшие в ней, но отказывали моторы, рвались тросы. Нам с самолётов сбрасывали новые тросы. – Хансйорг, отдавшись воспоминаниям, прикрыл глаза. – А русские трактора выдерживали, не ломались и не так увязали в грязи.