Прощальные вспышки Родины

Мы сидели на кухне – моя мама, моя бабушка и я. Графиня уже умерла. Ее комната пустовала, и мы гадали – кого Советская Власть подселит к нам в этот раз. На самом деле это не имело значения для нас, потому что мы понимали, что мы тоже скоро умрем. Честно говоря, нам было наплевать, кто будет наш следующий сосед, просто моя мама и бабушка пытались развеселить меня и часто играли в «Будущее» со мной – мечтали о нашей новой жизни после войны. Каждый из нас понимал, что это была только игра.

Вдруг в дверь позвонили. Все наши родные и друзья либо были на фронте, либо уже умерли, и мы не ожидали никого, поэтому моя мама пожала плечами и пошла открывать дверь. Она не спросила, кто был за дверью, потому что у нас больше не было никаких ценных вещей. Она открыла дверь сразу.

Маленький человек с трудом протиснулся сквозь дверь – огромный рюкзак мешал ему. Странным гортанным голосом он спросил фамилию моей мамы и, удовлетворенный ее ответом, сказал, что он послан Олегом.

Мы как будто видели сон. На столе появлялись мясные консервы, и шпик, и куски сахара и какие-то маленькие пакетики. Мы смотрели, не отрывая глаз, как каждая новая вещь накрывает предыдущую, переворачивает ее и, в свою очередь, исчезает под следующей.

Это было похоже на какую-то динамическую скульптуру, которую я увидел много позже.

Маленький мужчина зашвырнул за плечи теперь уже легкий рюкзак, поднял голову и посмотрел на нас. Его лицо было покрыто черными волосами и грязью, поэтому трудно было что-то увидеть на его лице. Однако я увидел, как оно дрогнуло. Он сказал что-то не по-русски, мгновенно очутился рядом со мной, поцеловал меня и исчез за дверью.

Среди бумажек мы нашли письмо от Олега. Он писал нам, что он жив и здоров, командует полковой разведкой и что один из лучших его разведчиков совершил подвиг, они попросили как награду для него однодневную командировку в Ленинград. Он получил эту награду. Они собрали немного еды и посылают ее нам.

Там было восемь других писем от совершенно незнакомых людей.

В те дни все жили впроголодь и никто не имел лишней еды.