Прощальные вспышки Родины

Есть у тебя совесть?

Конечно, она говорила эти слова мне, но немножко и директору тоже, как будто ожидая от него похвалы.

Обе монеты лежали на столе бородатым мужчиной вверх. Боцман вглядывался в это лицо с нескрываемым интересом. Я тоже посмотрел на это лицо и удивился – как этот бородатый человек похож на самого Боцмана.

– Золотая валюта, – сказал Боцман. – Двадцать царских рублей. Есть у тебя еще что-нибудь?

– Нет! – я сказал. – Я украл их в трамвае.

– Ты врешь. Но сейчас это не имеет значения.

Он взял монеты со стола и взвесил их в руке.

– До революции четыреста студентов могли наесться до отвала макаронами с мясом за эти деньги. Или можно было купить лошадь и… – он погрузился в вычисления – половину коровы…

Учительница смотрела на него со страхом. Директор проснулся, вытащил из ящика стола конверт и положил в него монеты.

– Ты отдал их учительнице добровольно, не так ли?

– Они выпали из моего кармана.

Тень прошла по его лицу, и он сказал:

– В таком случае придется составить протокол.

Конфискационную запись. Сколько тебе лет?

– Девять, – я сказал.

– Твои родители должны ответить за сокрытие золотой валюты. Ступай домой и приведи их сюда завтра.

Я отправился домой, и по дороге я вспоминал, как моя бабушка часто молилась: «О, Господи, ослепи это Государство, не дай ему увидеть нас!»

Я сделал ошибку, и оно увидело нас. Я не мог пойти домой. Я пошел на Московский вокзал, чтобы броситься под поезд. Я проболтался на вокзале два часа, но за это время ни один поезд не появился, поэтому я решил вернуться в школу.

У меня не было другого места.

Около школы меня встретила толпа возбужденных учеников. Они рассказали мне, что большие ребята до смерти устали от Боцмана. Большие ребята пригласили каких-то знакомых блатных, и те застрелили Боцмана прямо на его уроке истории, когда он рассказывал про убийство императора Павла. Мой будущий друг даже показал мне кусок штукатурки, отбитый пулей.

Когда я пришел домой, я ничего не сказал моей маме, и на следующий день моя учительница не напомнила мне об этих монетах.

Я понял, что она конфисковала их для самой себя и обрадовался бабушкиной молитве, которая была услышана Богом.

Столик на пятерых

– И вазу! Большая работа! – сказала эта женщина и указала на серебряную вазу – единственную вещь, которую привезла с собой моя тетя.

Женщина была очень толстая и жизнерадостная. Ее колени были такие круглые, что мне хотелось укусить их.