Прощальные вспышки Родины

Когда я выполнял «Удар цапли», я был цаплей, но когда я выполнял «Шлепок змеи», я становился змеей, и когда однажды я участвовал в Латихане, я превратился в грубую трубу, и суровый ветер северных плоскогорий проносился, завывая, через меня…

Женщина в трамвае проснулась и схватилась за сумочку – может быть, пока она спала, кто-нибудь украл что-нибудь из ее нее. Ее сияние съежилось и умерло.

Мне было четырнадцать. Трамвай остановился, и мы вышли из него. Моя мама хотела взять меня за руку, но я отпрыгнул прочь.

Я боялся, что моя мама может догадаться о моем сне.

Ночью я видел сон обо мне и моей маме. Мы стояли на коленях напротив друг друга, голые, и моя штука была длинной и толстой. Я трогал мою маму моей штукой здесь и там, в черное и красное. Мне было не стыдно, а сладко, и проснулся я весь мокрый и разбитый.

Страшнее кошки зверя нет

– Это – твой отец! – сказала моя мама, и я поймал себя на мысли, что лучший способ получить его – полшага на юго-юговосток, и йоко-гери левой ногой в печень.

Это не значило, что я воспылал гневом против него. Просто наш сенсей иногда разрешал мне полноконтактный спаринг и, стоя рядом с любым мужчиной, я автоматически находил лучший способ получить его.

– Как поживаешь, папа? – спросил я. Моя мама облегченно вздохнула, и мы уселись ужинать.

В тот вечер мой отец был очень веселый и жизнерадостный. Он сказал нам, что месяц назад вышел из тюрьмы, где просидел два года. Собственно говоря, сказал он, это был его третий срок.

Первый раз, он сказал, Гитлер посадил его в тюрьму, по ошибке конечно, как русского шпиона.

Гитлер, он сказал, до этого никогда не ошибался, но в этот раз он ошибся и ни за что, по ошибке, продержал его в тюрьме почти год! В конце концов, это было прекрасно со стороны Гитлера! – обменять его на какого-то немца, который сидел в нашей тюрьме, тоже по ошибке, конечно.

Второй раз это был Сталин, кто посадил его в тюрьму. Испанская гражданская война кончилась, и Сталин был очень рассержен, потому что фашисты, к несчастью, в конце концов, все-таки побили коммунистов.

Он расстрелял своего полномочного представителя в Испании – журналиста Кольцова и назначил его родного брата главным карикатуристом юмористического журнала «Крокодил».

Сталин, по ошибке, конечно, обвинил моего отца, что тот плохо руководил переброской русских офицеров и тяжелой военной техники в Испанию. На самом деле, мой отец сказал, он не имел ничего общего с этим делом – ни чуточки.