Семь жен Петра, кузнеца-гинеколога

Григорий еще раз осмотрел своё хозяйство и еще раз почувствовал радость, оттого, что он находится именно здесь, на этом месте…

Вспомнил добрым словом покойного отца, Петра и, давно покинувшего эту землю, деда Гавриила. Именно благодаря им, обоим, Григорий сегодня здесь и наслаждается такой простой и такой прекрасной человеческой жизнью. Без их участия – не было бы ни этого замечательного райского места, да и самого Григория, и его отца, – тоже…Дело в том, что все предки Григория, по крайней мере пять-шесть предыдущих поколений, были казаками Запорожской Сечи, в разные времена менявшей названия и местоположения.

«Сичевым» (строевым) казакам запрещалось жениться и завязывать любые внебрачные связи с женщинами. Соответственно, у них не могло быть детей. Это было общее препятствие для появления на свет Григория и его отца, но было и еще одно, не менее главное препятствие, касающееся чисто семьи Лыбидь (по-русски – Лебедь) – все мужчины семьи были могучими богатырями, под два метра ростом, обладающие невероятной физической силой. Как бы это странно не звучало, но именно этот фактор, по счастливой случайности, и стал определяющим, во всей дальнейшей жизни семьи Лебедь. Они, начиная с Гавриила, поменяли свои острые сабли на тяжелые молоты, и стали кузнецами, образовав постепенно, знаменитую кузнечную династию…

А начиналось все случайно и просто. Во времена еще Чертомлыкской Запорожской Сечи, её атаман, знаменитый и «непобедимый» Иван Сирко, подписавший в свое время неприятное письмо запорожцев турецкому султану, проезжая мимо плаца, где обучались военному искусству новобранцы – казаки, увидел, что среди молодежи один парень слишком уж выделятся своими габаритами.

Сирко спросил у местного есаула, что это за парень, там, между новобранцев. Есаул ответил, что это Гаврило Лебедь, пришел в казаки по возрасту и, что он сын куренного атамана Лебедя.

«Того, что ходил в морской поход и погиб в первом же бою?»– уточнил Сирко, «Да, того самого! – ответил есаул. Сирко схватил есаула за лацканы свитки, притянул к себе и зло сказал: «Так ты что, негодный батько казачий, хочешь, чтобы и этого парня в первом же бою угробили?! Его ж ни верхом, ни пешим нельзя в бой посылать, это же живая мишень и враги из любого оружия будут по нему первому стрелять! Неужели ты не понимаешь этого!!!» Увидев через площадь кузницу, атаман добавил: «Сейчас же иди сам, забери этого парня от строевиков, отведи в кузницу, и готовьте из него кузнеца.

Там его место, а не в строю.