Экспертиза любви

Но ни одной раны, проникающей хоть в какую-нибудь полость – брюшную, грудную, сердечную, черепную коробку или повредившей хоть сколько-нибудь крупный сосуд, я не нашел. Нет нигде ранений жизненно важных органов. Ну нет, и все. Не могу же я их выдумать? Вот такой вот случай. – Саша откинулся на спинку стула и задрал одну ногу на другую. И удивительно, что вот этот Сашин тон вдруг отрезвляюще подействовал и на начальника. Хачмамедов отвернулся, опять повел шеей и посмотрел в окно, размышляя. Потом перевел взгляд на Сашу.

Он уже не злился, он думал. И это замечательным образом преобразило его – он перестал походить на грубого, безобразного кривляку, а превратился в усталого человека лет пятидесяти. В прошлом спортсмена и бабника в одном лице.

– Не может быть, – сказал Хачмамедов. – Двадцать три раны – и ни одного кровотечения?

– Не верите – сами протокол посмотрите. Думаете, я зря четыре часа, согнувшись, корпел? И этому кретину из прокуратуры я то же самое сказал: диагноз могу выставить пока только предварительный.

И свидетельство родственникам выпишу без причины смерти. Пока не получу данные дополнительных экспертиз.

– А какой предварительный диагноз-то собираешься написать? – Хачмамедов поморщился и снова сильно крутанул головой. И Саша вдруг услышал, как хрустнули у него позвонки где-то в шее. И Саша подумал, что у Хачека, наверное, сильнейший остеохондроз. И боли. Поэтому он и крутит все время плечами. Саша помолчал, дожевывая жвачку. Орать больше не хотелось.

– Ничего пока не остается, как написать «О.

К.Н. И.Б.С.», – тихо сказал он. – Как бы кто к этому диагнозу ни отнесся.

– Ты что, охренел? – Но и Хачек уже говорил не так, как раньше. Не орал, а как бы раздумывал вместе с Сашей. – У парня двадцать три раны, а ты напишешь «Острая коронарная недостаточность на фоне ишемической болезни сердца»? Родственники подадут на нас в суд за издевательство и глумление над трупом. Обратятся в Международный трибунал.

– Но если я не знаю, отчего хоронить этого парня? – Саша наконец вытащил руки из карманов и подался поближе к Хачмамедову.

 – Вы не волнуйтесь пока насчет трибунала. Я уже отослал материал по лабораториям. Дня через два придут первые результаты. Может, у этого парня в крови алкоголя больше пяти промиллей? Тогда напишем «отравление алкоголем». Или химики наркоту какую-нибудь обнаружат…

– Тогда напишешь – отравление наркотическим веществом, – иронически посмотрел на Сашу начальник. – А двадцать три раны – на хрен.