Буровая

Да что там нравилась – приводила в восхищение! Ведь если и правда получится такое сделать, это будет приключение на всю жизнь! О таком можно рассказывать друзьям и одноклассникам в Свердловске и они рты пораскрывают, помрут от зависти! Да тут кто угодно обзавидуется, даже взрослые!

Полинка внимательно наблюдала за тем как выражение моего лица меняется с сомневающегося на восторженное, и довольно улыбалась.

– Ну что, баско придумано? Знаешь, как я в этот раз тебя ждала? В такое путешествие можно только с тобой, никто больше не пойдёт.

Полинка презрительно скривилась и плюнула с крыши. К счастью, внизу на тот момент никого не оказалось.

– Мои мама и папа скоро уедут домой, – сообщила я в пустоту, уже начиная обдумывать план великого путешествия, – А бабушке придумаю, что сказать. Если уйдём утром, к вечеру же вернёмся?

– Конечно, – Полинка небрежно кивнула, – А если и задержимся на часок-другой, то тоже ничего страшного.

Оно того стоило. Несомненно.

Напомню что нам на тот момент было по двенадцать лет, а двенадцать лет в восьмидесятых – это совсем не то же самое, что двенадцать лет в двухтысячных. Тогда в этом возрасте дети ещё оставались детьми, ещё не утратили наивности, не утратили непреодолимой тяги к книжной романтике открытий и путешествий, не утратили даже толику веры в чудеса. И, преисполненные этой веры, мы действительно думали, что можем добраться до заброшенной сверхглубокой скважины, найти там узкий колодец, уходящий к недрам Земли, заглянуть в его непроницаемую тьму, вдохнуть спёртый воздух немыслимой глубины, услышать снизу эхо своего дыхания.

Всмотреться в бездну.

И было нам ещё неизвестно, что в тот момент, когда мы принимали решение отправиться в это самое долгое и трудное из всех наших путешествий, бездна уже начала всматриваться в нас.

2019 г.

– Привет, – наконец сказала я, когда телефонная тишина, связывающая две далёких друг от друга страны, затянулась.

– Привет, Лена, – с каким-то полувздохом-полувсхлипом отозвалась Полинка, – Еле-еле тебя нашла. Ник мудрёный ты себе выбрала, конечно.

– Это не ник, это моё имя, – зачем-то принялась я оправдываться, косясь на миниатюру своей аватарки, под которой по-французски было написано Hеl?ne Lunghini.