Буровая

– Что тогда?

– Ну я-то всегда могу сказать своим, что ночую у Верки, такое уже было. А вот тебе…

– Что ещё за Верка? – перебила я, поймав себя на ревности, пусть и прекрасно знала, что помимо меня Полинка дружит и с другими девочками. А как иначе, если я появляюсь только на каникулах?

Но она нетерпеливо отмахнулась.

– Да Верка Николаева. Из моего класса. Зануда та ещё, но моим родителям она нравится – отличница! Поэтому к ней меня отпускают, особенно если говорю, что будем вместе уроки делать.

А вот тебе как быть…

Я честно попыталась найти выход, но пока думала, Полинка уже всё решила.

– Во! Скажем, что идём ночевать к моей бабке! Даже врать почти не придётся – мы же и правда у неё на веранде до утра останемся. Тебе дома поверят?

Я пожала плечами.

– Родители послезавтра уедут обратно в Свердловск, а бабушка поверит. Скажу ей, что мы хотим печь картошку на костре и рассказывать страшные истории. Вот только… если мы ночью к твоей бабке придём, разве она родителям не расскажет?

– Не расскажет, – Полинка довольно улыбалась, явно гордая своей задумкой, – Она в девять вечера уже дрыхнет без задних ног.

А мы через забор на веранду проберёмся и там переночуем. Помнишь же у неё веранду?

Я помнила. Веранда действительно была баская. Просторная, полностью застеклённая, с широкими лавками, накрытыми старыми домоткаными половиками, на которых вполне получилось бы неплохо поспать.

– А если она нас утром там увидит?

– Не увидит.

Когда она встанет, мы уже уйдём. В четыре утра нас её петух разбудит, он орёт так, что за кладбищем слышно.

Я кивнула. Пока что наши, рождающиеся на ходу планы, выглядели вполне стройно и осуществимо.

– Тогда, как только мои уедут, можно выбирать день.

Мы деловито кивнули друг другу и снова двинулись вниз по лестнице, но, миновав одну площадку, были вынуждены снова остановиться, поскольку увидели, что мы здесь оказывается не одни.

У приоткрытой двери своей квартиры стояла Машка Саламатова и смотрела на нас расширенными глазами так пристально, что не возникало сомнений – она всё слышала.

Я всегда считала Машку второй по значимости подругой в Верхней Руде после Полинки, и этот мой выбор удивляет меня до сих пор, ведь её характер был не в пример легче и миролюбивее Полинкиного. Машка редко упрямилась, никогда не ехидничала, не пыталась показать своё превосходство в чём-либо.