Буровая

– Ларёк же вроде до одиннадцати работает? – заметила я, покосившись на кухонные часы, выполненные в виде разделочной доски.

– Наивняк! – вздохнула Машка, – недаром же Европу называют страной непуганых идиотов. После одиннадцати ларёк окна закрывает, только и всего. А то, что нужно, всё равно можно купить, только уже через дверь.

Я хотела было спросить, куда в этом городе смотрит полиция, но подумала что, такой вопрос прозвучит не менее наивно, и промолчала.

Мы разлили вино по бокалам, выпили за встречу, приступили к ужину.

Простенькая еда оказалась на удивление вкусной и какое-то время над столом висела тишина, лишь вилки звякали о тарелки да трещало у нас за ушами.

А утолив первый голод и опустошив ещё один бокал вина, я повернулась к Машке и таки осмелилась повторно задать вопрос, на который ранее не получила ответ.

– Так что с сыном у тебя случилось? Ваня же, да? Сколько ему лет?

Машка покосилась на уже ополовиненную бутылку и ответила мрачно, но без промедления:

– Двадцать шесть.

А случилось… дерьмо случилось.

– Лучше и не скажешь, – заметила с сухим смешком Полинка, – Слушай, Маш, а давай на чистоту, а? Ты сама-то веришь в его невиновность? Или защищаешь просто потому что мать?

Машка беспомощно, как-то по-старушечьи всплеснула руками.

– Конечно верю! Кому же мне верить, если не своему ребёнку?

– А если бы не твой ребёнок? – напирала Полинка, – Представь, что услышала эту историю со стороны. Поверила бы, что парня оговорили?

Я кашлянула.

– Вы мне-то расскажите всё-таки, что произошло? Может, помочь чем смогу?

И мне рассказали.

История оказалась такой же простой, как и отвратительной. В одном подъезде с Машей и её сыном жила десятилетняя девочка. Самая обычная девочка, немного озорная, немного кокетливая, и слишком доверчивая. Мама и папа у девочки были, видимо, неплохими родителями, по крайней мере, достаточно внимательными для того, чтобы вовремя заметить изменения, произошедшие в их дочери. Она вдруг стала подавленной, пугливой, молчаливой, и слишком часто грустной, но, когда взрослые начали выяснять причину этих перемен, не смогла долго запираться.

Так и стало известно, что молодой сосед, которого до этого все считали нормальным парнем, пусть и без особых достоинств, принуждал девочку к такому, о чём десятилетним детям ещё даже знать не положено.

– Он её изнасиловал? – спросила я, морщась от неловкости.

Но Машка, пунцовая до корней волос, покачала головой.

– Не изнасиловал.