Буровая

Их мне не раз предлагали обменять на других зверей по курсу один к трём или даже к пяти, но я отказывалась. Хищников мне привезла мама из далёкой северной командировки, и я ими дорожила. У нас такие не продавались.

Ну а те, что я подарила сегодня Полинке, судя по её восторженному лицу, не продавались здесь.

– Ой, спасииибо! А то у меня давно уже никаких новых нет. Не продают. На Новый год только в книжном были, но дурацкие какие-то, со снеговиками. Хотя и их быстро раскупили.

Полинка презрительно фыркнула, давая понять как относится к тем, кто «собирает» такую безвкусицу.

Потом снова перетянула календарики аптечной резинкой и аккуратно опустила в карман просторной юбки. Хитро посмотрела на меня.

– А у меня тоже есть кое-что интересненькое. Правда это не подарок, но тебе понравится.

– Что?

– Идём!

Не тратя больше слов, она сбежала с крыльца и рысью пустилась через двор. А я, крайне заинтригованная, конечно, последовала за ней.

Тут надо сказать, что двор наш, который замыкали в квадрат четыре пятиэтажки, был не только очень просторным, но и с перепадом высот.

Город стоял на пологих предгорьях Уральского хребта, примостился на берегу пруда, и спускался к нему широкими неровными ступенями. Одна такая ступень и пришлась на наш двор, деля его надвое крутым, заросшим травой откосом.

Не утруждая себя тем, чтобы дойти несколько метров до лестницы, Полинка бесстрашно ухнула вниз по склону. Я помедлила, покрепче насадила на нос очки, и последовала за ней, правда очень осторожно, боком, приставными шагами.

Ну не дано мне Полинкиной прыти и бесстрашия, что тут поделать?

Подруга поджидала меня внизу, не скрывая ехидной улыбки. Чтобы скрыть смущение за свою неуклюжесть, я недовольно буркнула:

– Скажи хоть куда идём? Если далеко, то я не могу. Отпросилась только к тебе ненадолго.

– Не боись, рядом совсем, – голос подруги прозвучал снисходительно, и меня кольнуло чем-то вроде ревности. За время учебного года в большом, но при этом почему-то тесном городе, я успевала отвыкнуть от настоящей свободы, а вот Полинка наслаждалась ею круглый год, что было, конечно, несправедливо.

Мы пересекли двор и зашли в подъезд пятиэтажки, стоящей напротив Полинкиного дома и торцом к моему. В этом подъезде жила наша общая приятельница Машка Саламатова и я подумала, что мы идём к ней, но Полинка привела меня на последний этаж, к чердачной лестнице. На которую и принялась карабкаться, сделав знак следовать за ней.