Собственность Харуга

В большом мягком кресле спиной к ней сидел Харуг, и теперь она не знала, что делать: развернуться и пойти обратно к себе или сделать вид, что она его не заметила и продолжать идти? Сегодня у нее не было желания искать в книгах какую-то полезную для побега информацию, а только обрести внутренний покой и расслабиться, но, кажется, своей цели она не достигнет.

– Тебе необязательно уходить, – твердо сказал Харуг. – К тому же я ждал тебя.

– Меня? – у Милабеллы перехватило дыхание. – Зачем?

– Хотел с тобой поговорить.

 – Харуг, наконец, поднялся с кресла и повернулся к ней лицом.

На лбу у него пролегла складка.

«Неужели нервничает? Да нет, быть такого не может», – пронеслось в голове девушки.

Пес активно вырывался из ее рук и просился на свободу. Стоило ей поставить его на пол, как он тут же рванул к стеллажам, принялся обнюхивать книги, прыгать, валить фолианты на пол и вгрызаться в них зубами. Девушка вскрикнула, догнала его и взяла на руки.

– В следующий раз не возьму тебя с собой! – пожурила Милабелла Бимбо.

 – Плохой мальчик! Нельзя грызть книги! И о чем я только думала? Бимбо, перестань! – она еле вытащила из его пасти книгу.

Харуг изумленно таращился на невесту и это белоснежное безобразие. Он, конечно, подозревал, что ей может понравиться этот подарок, но не настолько же! От нее исходила нежность и, что самое удивительное, любовь к этой гадкой псине. Те же чувства он желал получить от девушки по отношению к себе.

Он покачал головой, чтобы избавиться от глупых мыслей, но не обратил внимания, когда оказался возле своей невесты.

Тело само потянулось к ней, а потом Харуг нежно поцеловал ее в губы и через секунду отпрянул от нее так, будто обжегся.

Без лишних слов Темный король направился к выходу и оставил сбитую с толку Милабеллу таращиться на него, пока тот не скрылся. Почему-то ее тело вмиг отозвалось на его прикосновение к ее губам, но уж никак не ожидала увидеть такую реакцию. «Что я такого сделала? Что со мной не так?» – обиделась девушка.

Глава 10

Сбежавшая из дворца служанка уже привыкла к этому камерному, душевному, будто живому дому, удобной, поглощающей скорбь кровати с теплым одеялом и вкусной домашней еде, погружающей в блаженство. Привлекательная на вид женщина больше не называла ее матерью, и особенно радовало, что никто не выгонял ее отсюда, ведь идти ей некуда.

Ей вообще ни о чем не хотелось думать.