Грустная девочка

Купив все, что нужно и погрузив все это в корзинку, они отправились в обратный путь, и София при этом все еще скрывалась под белой шляпой. Насколько Эмма могла судить по ее подпрыгивающей и размашистой походке, малышке уже нравилось носить эти вещи. Ну, хоть на какие-то эмоции этот ребенок был способен.

Вспомнились слова хозяйки о неизвестном животном под кроватью Софии. Если уж она завела себе зверька, значит, проявляла инициативу и питала какие-то естественные детские желания. Котенок или щенок в таком возрасте были просто необходимы, и Эмма сама помнила, как ей хотелось, чтобы у нее был пушистый друг.

В том, что София хотела иметь домашнего питомца, не было ничего плохого, проблема заключалась в том, что она могла запереть там мышонка или еще кого-нибудь, не приспособленного к домашней жизни. Такое положение вещей грозило укусами, чего допускать было нельзя.

Когда они прошли примерно половину пути, Эмма осторожно сказала ей, что хозяйке дома все известно о новом жильце.

– Это Стекляшка, она хорошая, – проявляя невиданное доселе красноречие, ответила София.

Она не отказывалась от признания и не увиливала, из чего Эмма сделала вывод, что она просто не считает свой поступок плохим.

– А кто такая Стекляшка? Это маленькая мышка? – спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно мягче.

– Нет, мышек у нас нет, дядя Шерлок их убивает, – с явным осуждением сказала София. – Это лягушка. Мы с ней познакомились в нашем саду.

Еще лучше. Под кроватью у Софии жила лягушка.

– И ей нравится там жить?

– Да. Я положила ей тарелку с водой.

– А что же она кушает?

– Я даю ей листочки.

– Лягушки не едят листочки, – заметила Эмма.

– Стекляшка тоже не ест.

– А зачем же ты ей их даешь? Ей же нужно чем-то питаться.

– Я не знаю, что можно ей дать. – В голосе Софии появились нотки отчаяния.

– Нужно просто отпустить ее, чтобы она сама нашла себе еду, – посоветовала Эмма, стараясь соблюсти интересы хозяйки и при этом не обидеть девочку.

– Нет, – твердо сказала София.

– Иначе она может сильно проголодаться и заболеть, – продолжила Эмма.

– Нет, она убежит и не вернется. Я принесу ей покушать, она не будет голодная.

– Но как ты узнаешь, что ей нужно?

– Филипп скажет.

Филипп – это, наверное, тот самый мальчик, который всегда открывает дверь, а затем исчезает без следа.

– А если он не знает?

София вдруг остановилась, сняла с головы шляпу, а затем взяла в другую руку очки и протянула все это Эмме.