Вера Штольц и всего лишь несколько дней

Пока он мылся, Полина была вынуждена позвонить на ресепшн и договориться, что его вещи прямо сейчас отнесут в химчистку. Ей несказанно повезло – ей ответил служащий, который немного понимал по-русски, и это был вовсе не китаец, а болгарин. Откуда он здесь взялся, понять было совершенно невозможно. Но главное сделано – зловонный пакет перекочевал в руки портье, который, получив чаевые, скрылся с ним в неизвестном направлении, оставив взамен какую-то бумажку с надписями по-английски.

Увидев Полину – всю такую свежую, притягательную, сменившую гнев на милость, да к тому же еще и в блестящем платье без спины, Аполлинарий предпринял яростную попытку тут же наброситься на нее – чему она совершенно не противилась.

Очередная стадия обольщения входила в решающую фазу. Полина должна была предстать перед ним тигрицей в постели – а еще лучше, тигрицей, очумевшей в своей страсти от китайских афродизиаков.

К своему стыду, оказалось, что Апполинарий сильно переоценил свои силы. Все закончилось, почти и не начавшись.

На громадной кровати валялось скомканное блестящее платье, а с краю сидел неудачливый любовник, с тоской смотрящий на вечерний пейзаж Тайбэя. Афродизиаки сыграли с ним злую шутку – когда дошло до дела, весь его молодецкий запал оказался точно такой же пустышкой, как и чудодейственный китайский аромат. Но, впрочем, чего еще можно ожидать от Китая?

Поужинав без всякого аппетита, Аполлинарий завалился спать. Вид у него был, как у побитой собаки. Полина же еще долго не могла уснуть, снедаемая двояким чувством – с одной стороны, не пришлось изображать из себя страстную неутомимую любовницу, но с другой – что-то больно быстро уж все закончилось.

А что если так всегда? Стоит ли тогда вообще тратить на него время?

Наутро парочка проснулась поздно. Полина встала первой, понежилась в ванной и принялась красить перышки. Она постаралась забыть о фиаско ее нового молодого любовника – ей не терпелось узнать, что же дальше намерен делать Аполлинарий в Тайбэе, и сколько времени ей придется проводить здесь одной.

А пока что она ждала его пробуждения и в одиночку наслаждалась доставленным в номер завтраком и кофе.

Но вот проснулся и он. С трудом разлепив глаза, как будто с жестокого перепоя, он направился в душ. На Полину Апполинарий старался не смотреть – вчера он проявил себя совсем не лучшим образом. Зато компенсировал свою неудачу чудесным сном, в котором его ублажали сразу несколько дивных гурий, а он доказывал им, что достоин называться мужчиной.