Дума про Опанаса; Поэзия

Я, изнеженный на пуховиках столетий,

Протягиваю тебе свою выхоленную руку,

И ты пожимаешь ее уверенной ладонью,

Так что на белой коже остаются синие следы.

Я, ненавидящий Современность,

Ищущий забвения в математике и истории,

Ясно вижу своими всё же вдохновенными глазами,

Что скоро, скоро мы сгинем, как дымы.

И, почтительно сторонясь, я говорю:

«Привет тебе, Маяковский!»

1915

Дерибасовская ночью

(Весна)

На грязном небе выбиты лучами

Зеленые буквы: «Шоколад и какао»,

И автомобили, как коты с придавленными хвостами,

Неистово визжат: «Ах, мяу! мяу!»

Черные деревья растрепанными мётлами

Вымели с неба нарумяненные звезды,

И красно-рыжие трамваи, погромыхивая мордами,

По черепам булыжников ползут на роздых.

Гранитные дельфины – разжиревшие мопсы —

У грязного фонтана захотели пить,

И памятник Пушкина, всунувши в рот папиросу,

Просит у фонаря: «Позвольте закурить!»

Дегенеративные тучи проносятся низко,

От женских губ несет копеечными сигарами,

И месяц повис, как оранжевая сосиска,

Над мостовой, расчесавшей пробор тротуарами.

Семиэтажный дом с вывесками в охапке,

Курит уголь, как денди сигару,

И красноносый фонарь в гимназической шапке

Подмигивает вывеске – он сегодня в ударе.

На черных озерах маслянистого асфальта

Рыжие звезды служат ночи мессу…

Радуйтесь, сутенеры, трубы дома подымайте —

И у Дерибасовской есть поэтесса!

1915

О любителе соловьев

Я в него влюблена.

А он любит каких-то соловьев…

Он не знает, что не моя вина,

То, что я в него влюблена

Без щелканья, без свиста и даже без слов.

Ему трудно понять,

Как его может полюбить человек:

До сих пор его любили только соловьи.

Милый! Дай мне тебя обнять,

Увидеть стрелы опущенных век,

Рассказать о муках любви.

Я знаю, он меня спросит: «А где твой хвост?

Где твой клюв? Где у тебя прицеплены крылья?»

«Мой милый! Я не соловей, не славка, не дрозд…

Полюби меня – ДЕВУШКУ,

ПТИЦЕПОДОБНЫЙ

и

хилый… Мой милый!»

1915

Осень

Литавры лебедей замолкли вдалеке,

Затихли журавли за топкими лугами,

Лишь ястреба кружат над рыжими стогами,

Да осень шелестит в прибрежном тростнике.

На сломанных плетнях завился гибкий хмель,

И никнет яблоня, и утром пахнет слива,

В веселых кабачках разлито в бочки пиво,

И в тихой мгле полей, дрожа, звучит свирель.