Дума про Опанаса; Поэзия

И падая, и оступаясь вниз,

И за руку вожатого хватаясь,

Певец идет всё выше, выше, выше,

От въедливого холода дрожа.

Певец

Опасен путь, и неизвестно мне,

Куда ведет он.

Гонец

Не волнуйся. Ты

Сейчас найдешь приют обетованный…

Певец

Но я боюсь, от сырости ночной

Скользит нога и лестница трещит…

Гонец

Будь стойким, не гляди через перила,

Держись упорней, вот моя рука —

Она крепка и удержать сумеет.

Чтец

Конец дороги скользкой и крутой.

Раздергиваются облака, треща,

Как занавес из коленкора.

От фонаря, повисшего над дверью,

Слепящей пылью дунул им в глаза.

И вывеску огромную певец

Разглядывает с жадным любопытством:

Там кисть широкая намалевала

Оранжевую сельдь на блюде синем,

Малиновую колбасу и чашки

Зеленые с разводом золотым.

И надпись неуклюжая гласит:

«Заезжий двор – спокойствие сердец».

О, вечно восхваляемый трактир,

О, запах пива, пар, плывущий тихо

Из широко распахнутых дверей,

У твоего заветного порога

Перекрестились все пути земные,

И вот сюда пришел певец и жадно

Глядит в незапертую дверь твою.

Да, лучшего он пожелать не смел:

Под потолком, где сырость разрослась

Пятном широким, на крюках повисли

Огромные окорока, и жир

С них каплет мерно на столы и стулья.

У стен, покрытых краскою сырой,

Большие бочки сбиты обручами,

И медленно за досками гудит,

Шипит и бродит хмель пивной. А там,

На низких стойках, жареные рыбы

С куском салата, воткнутым во рты,

Коричневой залитые подливой,

Распластаны на длинных блюдах.

Дырявый сыр, пропахший нежной гнилью,

Там сало мраморным лежит пластом,

Там яблок груды, и загар медовый

Покрыл их щеки пылью золотой.

А за столом, довольные, сидят

На стульях гости. Чайники кругом,

Как голуби ленивые, порхают,

И чай, журча, струится в чашки. Вот

Куда пришел певец изнеможденный.

И ангел говорит ему:

«Иди

И за столом усядься.

Столь долгожданное успокоенье —

Хозяин всё тебе дарует».

Певец

Но

Чем расплачусь я?

Гонец

Это только мзда

За песни, что слагал ты на земле…

Чтец

С утра до вечера – еда, и только…

Певец толстеет. Вместо глаз уже

Какие-то гляделки. Вместо рук —

Колбасы. А стихи давным-давно

Забыл он. Только напевает в нос

Похабщину какую-то. Недели

Проходят за неделями. И вот

Еда ему противной стала.