Мама для Сашеньки

Холодно кивнув ему, она повернулась к доктору и выжидательно посмотрела на него.

– Э…понимаете, Наташа, – начал доктор, – дело в том, что Станислав Михайлович сделал генетическую экспертизу и…

– И что? – не выдержала она. – Это ведь не его ребенок? Он был прав?

– Да нет, как раз его, – виновато вздохнул доктор. – Тут ничего не поделаешь, экспертиза это подтвердила.

Наташа так побледнела, что Стас даже испугался, что ей станет плохо. Он невольно бросился к ней, чтобы поддержать, но она отмахнулась от его помощи и напряженно глядя ему в лицо спросила прерывающимся голосом

– Ну и что вы решили?

– Я забираю ее, Наташа, я забираю ее домой, – тихо, но твердо сказал Стас.

– Но как же так? Юрий Николаевич, как вы можете отдавать ее ему? – накинулась она на доктора. – Он же сам говорил, что она не нужна ему.

– Я говорил так, потому что думал, что она не моя, – вмешался Стас. – Но теперь, когда я знаю, что она моя дочка, я люблю ее.

– Неправда, – почти выкрикнула Наташа.

 – Вы не можете вдруг ни с того ни с сего полюбить ее. Кроме того, она же совсем крошка, что вы будете с ней делать? Разве вы когда-нибудь ухаживали за новорожденным ребенком? Вы загубите ее. Юрий Николаевич, он погубит девочку, вы не можете отдать ее на погибель.

– Наташа, успокойся, ну что ты такое говоришь. Он совсем никакой не злодей, а нормальный порядочный человек и собирается растить ее. Кроме того, это его право воспитывать своего ребенка, и мы ничего не можем здесь сделать.

Из ее глаз полились слезы, и она в отчаянии закрыла лицо руками. У Стаса от жалости к ней защемило сердце.

– Наташа, послушайте, я вас понимаю, – начал он, но она гневно прервала его.

– Ничего вы не понимаете, вы не можете меня понять. Вы забираете ее просто из прихоти, но растить ребенка, это тяжелый труд, это нужно ночами не спать, кормить ее, купать, она скоро надоест вам, что тогда с ней будет? И потом вы ведь женитесь, у вас с женой будут другие дети, ваша жена не будет любить ее.

Ее гневный голос вдруг пресекся. Она схватила его за руку и умоляюще сказала

– Отдайте ее мне, она для меня единственная, она все, что у меня есть.

И тогда он вдруг неожиданно для себя сказал.

– Вы не дали мне сказать, Наташа. Она тоже для меня единственная. Если вы помните, то я здесь при вас сказал, что она не может быть моей. Это потому, что мне еще в молодости врачи сказали, что у меня не может быть детей.