Гинекологическая проза

После обеда в соседнем с работой кафе Ирочка предложила съездить на выставку в Пушкинский: «Тут не очень далеко, а на работе они подождут, ничего, и так большое дело сегодня сделали».

Расставаясь, она предложила Славе заходить, из института к ним близко, в любой день, даже можно без звонка:

– После шести я всегда дома, а то ты вот опять меня выручил, я себя чувствую должницей, буду тебя за это ужинами кормить.

Слава действительно зашел через пару дней, просидел допоздна, потом как-то опять, потом еще раз… Куда-то они с Ирочкой выходили, одно-другое, словом, так и пошло…

Странные это были отношения.

Слава все больше молчал, никаких чувств, в особенности нежных, не проявляя, просто приходил и был, а там поди гадай, что он думает. Ирочка же через какое-то время поняла, что любит этого молчальника таким, как есть, на все ради него готова, а не просто девичий каприз, и если он больше никогда не придет, то… Впрочем, даже думать об этом было так страшно, что Ирочка никогда не додумывала до конца, что же: то. Но он приходил регулярно, бояться было нечего. Почти нечего.

В этот период Ирочкино и без того непростое отношение к Алине трансформировалось из невнятной досады в отчетливую неприязнь, хуже того, просто в животный страх. Ирочка жутко боялась, что вот возникнет Алина вновь в ее жизни, погрозит пальчиком, скажет:

– Что ж ты, голубка, мужика-то моего пригрела… Ай-яй-яй.

Да даже и говорить ничего не станет, просто поманит этого мужика этим же своим пальчиком, и тогда… Вот тут Ирочка всегда четко отдавала себе отчет: как бы хорошо Слава не относился к ней, стоит мелькнуть на горизонте хоть сколько-то благосклонной Алине, и ничего здесь не удержишь.

Никогда не видела Ирочка у Славы таких собачьих глаз, какими он всегда смотрел на Алину…

Но это все по ночам, наедине с собой… Днем Ирочка была спокойной, ласковой и деловитой, старалась держаться уверенно, с интересом вникала в Славины проблемы, всегда готова была помочь-накормить-обогреть и даже мамино сердитое шипение (ибо не такого зятя лелеяла в мечтах Лариса Викторовна) пресекалось Ирочкою безоговорочно и жестко.

Компанию Ирочка забросила, перезванивалась лишь иногда с Мариной, даже на дни рождения – святое дело – старалась не ходить. Не то чтобы она боялась афишировать отношения со Славой, дело не в этом, все и так знали, да потом – что тут плохого, нет, Ирочка просто не могла преодолеть свой безотчетный страх перед возможной встречей с Алиной.