Травен / Traven

Почему вы в таком ужасе от себя? С чего это необходимость прятаться за десятком мифических личностей? Почему вам недостает смелости признать, кто вы и взять на себя ответственность за созданное вами?

ТРАВЕН. Значит, вы зарабатываете на жизнь переводами? Вам за них платят?

МАРИСЕЛА. Я переводила, главным образом, пьесы. Была актрисой, и переводила пьесы, в которых хотела сыграть. Но когда наткнулась на ваши книги, осознала, что я хочу делать. Переводить их.

ТРАВЕН. Как актриса, вы изображаете самых разных личностей.

МАРИСЕЛА. Да, конечно, но…

ТРАВЕН. Так почему вы хотите лишить Би Травена права проделывать то же самое?

МАРИСЕЛА. Это не одно и то же.

ТРАВЕН. А в чем разница?

МАРИСЕЛА. Разница в том, что я знаю, кто я.

ТРАВЕН. То есть вы думаете, что я или не знаю, кто я, или не говорю? Или вы в тупике по части моей личности, или мы оба.

МАРИСЕЛА. Нет никакого тупика. Просто вы – лжец.

ТРАВЕН. В вашей другой жизни, актрисы, когда вы играли некую женщину, вы становились ею, так?

МАРИСЕЛА.

ТРАВЕН. Когда вы плакали на сцене, слезы были настоящими?

МАРИСЕЛА. Да, настоящими, но…

ТРАВЕН. По какому поводу вы плакали?

МАРИСЕЛА. По которому требовалось плакать персонажу, которого я играла.

ТРАВЕН. Как получалось, что грустила несуществующая женщина, а плакали вы?

МАРИСЕЛА. Это эмоциональная память. Я связываю происходящее на сцене с тем, что чувствовала в каком-то эпизоде своей жизни, и мысли об этом заставляют меня плакать.

ТРАВЕН. Другими словами, это была ложь.

МАРИСЕЛА. Это не была ложь. Я просто играла роль.

ТРАВЕН. Но если это делаете вы, почему нельзя мне?

МАРИСЕЛА. Потому что это не спектакль.

ТРАВЕН. Откуда вы знаете, что это не спектакль?

МАРИСЕЛА. Потому что спектакль – не реальная жизнь.

ТРАВЕН. Когда вам снится сон, вы всегда знаете, что это сон?

МАРИСЕЛА. Нет. Обычно – нет.

ТРАВЕН. То есть пока вам снится сон, вы думаете, что это реальная жизнь?

МАРИСЕЛА.

ТРАВЕН. А разве спектакль не коллективный сон зрительного зала? Так ведь сказал Ницше.

МАРИСЕЛА. Ницше чего только не наговорил. Он был безумцем.

ТРАВЕН. То есть Ницше был безумен, а вы – нет.

МАРИСЕЛА. Совершенно верно. Я не безумна.

ТРАВЕН. Будь вы безумной, разве вы не думали бы, что совсем не безумны?

МАРИСЕЛА. Не знаю, что я думала бы, если б была безумной, потому что я – не безумна.

ТРАВЕН.