Женись на мне (сборник)

И как бы ни пыталась я его повернуть лицом к себе или ребенку, исподволь и впрямую, намеками или криком, – все было с одинаковым результатом:

– Я не могу подводить мужиков!

– А меня подводить можешь?

Для «мокасин» никакого завода не существовало. Сразу было видно: он для них – они для него.

Муж отверг бутерброд пренебрежительным: «Не хочу!»

Я положила бутерброд на салфетку. В принципе я понимала, почему Джоди Фостер родила ребенка не от мужчины, а от банка данных. Сейчас мне захотелось сообщить об этом мужу.

Я и донесла это до него. Просто как факт. Не привязывая свое замечание к бутерброду.

– Я бы, может быть, тоже родил от банка данных, – ответил муж, – да у мужчин этот процесс не идет!

– Значит, больше цени женщин! – сказала я. Но он уже захрапел. И открыл глаза, когда мы уже пролетели над морем и опустились в раю, где прямо в аэропорту шелестели веерами пальмы и загорелые дочерна женщины предлагали всем уезжающим за десятку полные картонки багровых роз.

На выходе мне было не до чужих мокасин.

Надо было схватить багаж, отбиться от толпы предлагающих услуги, найти дешевого частника и устроиться в санатории. Но, выходя из самолета, я видела, что Та женщина оглянулась. Хотела ли она взглянуть на меня или просто проверить, не забыла ли что из вещей, было непонятно. Но ее взгляд я отметила.

Отпуск пролетел, как один день. Нам было лень продолжать свои вялые перебранки, поэтому оба молчали. Купались по десять раз в день. Ели мороженое, пили вино. Ребенок был счастлив.

Неотвратимо приближался отъезд. Прогноз погоды развеивал все надежды. Опять на носу осень, дожди, а вместе с ними – мой очередной день рождения. Конец августа – время Девы, каковой я являюсь до мозга костей.

На посадку я шла с еще мокрыми и солеными волосами. И вдруг снова увидела Ту семью. Сразу вспомнила. Кожаные мокасины, зеленые шлепанцы и белые босоножки. Девочка держала корзинку с персиками. Санаторный срок одинаков для всех. Я улыбнулась им, как родным. Он не видел меня в упор, ни тогда, ни сейчас.

Она посмотрела и отвернулась. Меня для них просто не существовало. Они были в себе. Опять были самодостаточны. Видимо, такими они были всегда.

«Внуковские авиалинии» хоть не кормили, но летали, не отклоняясь от расписания. Мужчины снова читали газеты. Но я подсмотрела – один раз курносая «американка» заглянула через плечо мужа в газетный лист и зевнула. Он покровительственно похлопал ее по щеке. И тут же ее взгляд упал на меня.