Отдайте, это мое!

– Я не ошибся – в вас дух воительницы! – восхитился Этьен. – Что ж, покажите мне, какой вы бываете во власти тьмы.

– А может, домой поедем? – спросил Рокс.

– Мы не можем вот так все оставить, – возразила Лена.

– Я бы пообщался со всеми, кто был сегодня в доме, – добавил Ильвард.

– Я позову Крецию. Лукас в городе: он работал в саду, но нам понадобились новые саженцы для розария. Вы, может быть, не помните, я говорил, что собираюсь отправить его на ярмарку…

Этьен неопределенно кивнул.

Это могло означать согласие или нежелание признавать, что ничего такого вампир не запомнил.

– Отойдите все, – строго сказала Лена. – И буду благодарна, если принесете какого-нибудь печенья.

– Печенья? – растерялся Альфред.

– И сока, – подсказал уже знающий особенности общения Лены с сущностями из не-реальности Рокс.

– У нас только чай и кофе, – дворецкий уже снова стал хладнокровным.

– Тогда кофе с молоком.

– А мне бы шоколадку, – размечтался Ильвард.

– Вы мешаете мне сосредоточиться, – проворчала Лена.

Следователи, посмеиваясь, ушли за Альфредом. Рокс держался ближе к Рудало, а тот делал вид, что этого не замечает.

– Только не заходите внутрь, – напомнил он Лене. – И не прикасайтесь к дверной ручке.

Наконец, Лена осталась одна. Она сомкнула веки и дышала все медленнее и медленнее.

…А потом открыла глаза и оказалась посреди пыльного серого коридора. Пепел застыл прямо в воздухе. Лена с трудом сдвинулась с места.

Не-реальность стремилась подчинить любого, кто имел неосторожность заглянуть в нее.

Лена медленно поворачивалась, пока прямо перед ней не оказалась черная каменная стена, уходившая вверх, во тьму. Не было видно потолка. Не было уверенности в том, что он вообще имеется. Стена лопнула, края кривой трещины все расширялись и расширялись, и из неё хлынула чернота.

Ледяная.

Голодная.

Жаждущая схватить.

Лена попятилась. Ей показалось, тьма за ней пристально наблюдает.

Нормальное ощущение в не-реальности, Лена уже привыкла, но сейчас не могла избавиться от давящего предчувствия опасности. Сколько ни вглядывалась во тьму, та не рассеивалась. Но Лена никак не могла отделаться от ощущения, что нечто надвигается. Не дыша, не произнося ни слова, все ближе, и ближе, и ближе…

Что-то коснулось щеки. В лицо дохнуло могильным холодом. Лена отшатнулась. Точнее, попыталась, но в не-реальности не получалось двигаться быстро.