Сердце, молчи

Кстати, неплохо было бы спросить у него секрет божественного блюда. Я бы даже сама попробовала приготовить десерт, только бы иметь возможность его есть, если вдруг внезапно захочется.

Потянулась ещё за одним кусочком сладости, но на полпути замерла, наткнувшись на чёрный взгляд Яна Кирилловича. Судя по всему, тот давно закончил завтрак и теперь, вальяжно откинувшись на спинку плетёного кресла, следил за каждым моим движением.

Аппетит сразу пропал, запеканка уже не казалась такой золотистой и вкусной. Я осторожно промокнула губы салфеткой, поудобней устроилась на стуле, взглянула на Черных.

Сейчас он не был злым и не выглядел оскорблённым, наоборот, весь такой доброжелательный, даже довольный, я бы сказала. Сытый, наверное.

– Кстати, а где Вика? Ни вчера, ни сегодня не заметила её присутствия.

– А с чего бы ей здесь находиться?

Его вопрос поставил меня в тупик. Ну как же? Разве они не вместе? И её протяжное «дорогой», и собственнические жесты в сторону Черных мне померещились?

– Извините.

Я, наверное, лезу не в своё дело. – Встала, посмотрела на наручные часы. – Спасибо за завтрак, всё было очень вкусно…

– И снова убегаешь, Анна.

– Всего лишь хочу позвонить в консульство насчёт справки для выезда.

– Что тебя пугает?

Господи!

– Ян Кириллович, не понимаю, откуда у вас возникло предположение, что я вас боюсь.

– Может, потому что ты избегаешь нашего общения?

И снова он перешёл на «ты», и снова какая-то необъяснимая решительность мелькает в его взгляде, а низкий голос становится до неприличия хриплым, будто он только что занимался сексом.

Черных прав. Я избегаю его общества, но не потому, что боюсь его, а потому что боюсь себя. Робею в его присутствии и чувствую себя чересчур женщиной. История не про гендерный признак, а про женскую сущность, внутренний мир, давно зачерствевший и покрывшийся черной коркой, точно такой же, как на вулкане, на который я недавно взошла. И когда он смотрит на меня, то видит настоящую, ощущает вибрацию моих мыслей и реакцию моего тела, и именно поэтому инстинкт самосохранения кричит бежать, что я, собственно, и делаю каждый раз, находясь рядом с ним.

– Вы правы, Ян Кириллович, я избегаю вас.

– Прекрасно, – довольно улыбнулся. – У нас небольшой прогресс в общении. Долой фильтры, говори как есть.

– Мне больше нечего добавить. Вы хотели правду – вы её получили.

– И я тебе благодарен за это, – сказал, вставая, и направился в мою сторону. – Только ты забыла самое главное, Анна.