Каллиграфия пустоты. 2003

Пребудь за нашим столом, Господь,

Услышь переплеск вина.

Услышь, как тихо крошится хлеб

На скатерти изо льна.

Услышь, как рвётся доверья нить

Об острые глаз края…

Пребудь за нашим столом, Господь.

Да будет воля Твоя.

1992

ЛЕГЕНДА О ПОЕЗДЕ

Деревушка в глухих подмосковных болотах:

Восемь хат, водокачка да два петуха.

Ни души посторонней – лишь только охота

Иногда заплутает средь ржавого мха.

…Солнце жгло третий день, и усохшие бабки

Прогревались, платки опуская до плеч.

Сухощавый старик (в рукавицах, без шапки)

Исподлобья глядел на остывшую печь.

Древний кот, безымянный и пыльный, как время,

Рвал передними лапами запах травы,

И дырявый октябрь тряс мошной перед всеми

Меж коричневых точек отжившей листвы.

Приближавшийся шум был услышан не сразу,

И, когда оглушительно гаркнул гудок

И состав распахнул два сияющих глаза,

По ослепшей деревне пополз шепоток.

Паровоз тормознул, и вагон одинокий

Приоткрыл свою дверь, и косой проводник

Что-то крикнул гортанно, и словно глубокий

Вздох прошёл по печи, и очнулся старик.

Распрямился, на лавку швырнул рукавицы

И направился к поезду; тающий лес

Захрустел под ногами, затренькали птицы;

Он поднялся в вагон – и состав с ним исчез…

Я не слышу ни шума, ни бешеной скорости —

Только звуки дыхания тех, с кем я был.

Я не волен забыть о блуждающем поезде

И не верю, что он обо мне позабыл.

1993

ТЕМА ТАРКОВСКОГО

Всё меньше тех вещей, среди которых

Я в детстве жил…

«Вещи»

Всё меньше тех вещей, которым мог бы

Я научиться, в мире остаётся.

Сверхновых мод обманчивые догмы —

Не для меня сияющее солнце.

Последних дней шальные заморочки

Не помешают мне, пусть незаконно,

Заглавной буквой чтить начало строчки

И умереть под соло саксофона.

1993

ТЕМА БАНЕВА

…но человек-то учит детёныша:

«Думай, как я»,

а это уже преступление…

Нет преступника страшнее,

Чем незлобивый поэт,

Для которого важнее

Нежных чувств событий нет.

О, невинная бумага,

Знала ль ты, когда росла

Юным древом, что пролягут

По тебе дороги зла?

Что душа, уйдя в чернила

И читателей найдя,

Всей истерзанности силу

В них плеснёт волной дождя?

Что вселятся ощущенья

В чью-то душу, как грехи?

Нет страшнее преступленья,

Чем рождать на свет стихи.