Возьми меня с собой. Истории в дорогу

***

Лежу на полке, читаю Довлатова. Колкие яркие фразы непризнанного при жизни гения втыкаются в голову, заставляя то улыбнуться, а то задуматься над тем или иным фактом из собственной жизни. Целый «Чемодан»[5 - Название сборника рассказов С. Довлатова] с историями простых вещей просто волшебно гармонирует с моим внутренним и окружающим меня миром. Плацкарты, занятые небольшим количеством пассажиров, и их послеобеденный релакс создают благоприятную атмосферу спокойствия, которая позволяет мне находиться в «комфорте человеческого общения»[6 - Цитата из послесловия критика А.

Арьева к сборнику рассказов С. Довлатова «Чемодан».] с автором книги.

Проглатывая электронные страницы, зачитываюсь и не замечаю времени. Удивляюсь, смеюсь, задумываюсь – хмурюсь, не сдерживая мимику и эмоции. В общем, ушла в чтение с головой. Но чувствую иногда, как что-то извне нарушает интимность моего общения с гениальным диссидентом. Теряя суть, перечитываю некоторые абзацы, чтобы не разорвать связующие нас нити советского времени.

«Что же меня отвлекает? – спрашиваю себя. – Стук колёс? Не может быть. Ведь это привычный фон для любого путешественника». Отмечая следующий проскальзывающий в сознании вопрос, сразу парирую: «Ну нет. Разговоры окружающих в поезде давно для меня как приятное птичье щебетание в лесу после дождя». Чем чаще ты передвигаешься по железной дороге, тем сильнее привыкаешь к её особенностям. А я с детства проводила в поездах столько времени, что, если сложить все периоды моих железнодорожных путешествий, получится внушительный отрезок жизни.

Сделав последнее умозаключение, настойчиво продолжаю бегать глазами по ярким строчкам на экране, словно ища в них убежища от внешнего мира. Однако всё реже мне оказывают там гостеприимство. Всё меньше вникаю в смысл читаемого. Наконец устаю бороться с собственным сознанием, бросаю недочитанную фразу и оглядываю окружающих. Моя цель – найти помеху моему погружению в чужое, но интересное прошлое. И я перехожу к пристальному изучению своего нескучного настоящего.

Напротив меня женщина. На вид лет шестидесяти. В руках журнал с кроссвордами. Увлечена ими так, что завидно. Строгость выражения давно постаревшего лица говорит о том, что окружающие не должны догадываться об испытываемых его обладательницей чувствах и эмоциях. Однако внутренний голос ей подсказывает, что в поезде можно слегка расслабиться, а потому мимика берёт верх над слепленной годами маской непроницаемости.