Где ты, солнышко, где?

– Вован, привет! – распахивая объятия и радостно улыбаясь, закричал Николай, подходя к знакомому. Мужчина остановился и уверенным голосом спросил:

– Вы собственно, что хотели?

– Ты меня не узнаешь? – с надеждой в голосе спросил Доходянин.

– Что-то не припомню, – с гримасой отвращения на лице ответил тот.

– Это же, я, Доходянин! Ну, давай, напряги память!

– А, Доходянин Николай, кажется, если не ошибаюсь. Я вас слушаю.

– Ты, чего, начальник, что ты? – он хлопнул Шлепанцева по плечу, чем в очередной раз вызвал брезгливую гримасу на лице бывшего однокашника.

Николай растерялся, не зная что сказать. Мужчина равнодушно посмотрел на него, потом на Агрипину.

– У Вас еще, есть ко мне какие-то вопросы? Или это все?

– Все – растерянно пробормотал Доходянин.

– Тогда, до свидания, извините, я спешу.

Он прошел прямо между ними, покачивая портфелем из крокодиловой кожи.

– Может не он? Да точно не он! Вовка так бы не сделал! Вовка он друг! Он настоящий! – разговаривая больше сам с собою, чем с Агрипиной, сказал Николай.

– Обознался я. Сколько лет прошло, немудрено.

– Да заткнись ты уже! Узнал он тебя. Узнал! Стыдно ему перед людьми стало, вот и все. Кто он и кто ты? Усек! Не хочет он тебя знать! Не хочет! Не дай бог, еще чего-нибудь попросишь. – Агрипина, сказав это, замолчала.

– Совпадение, просто совпадение – ответил он шепотом. Он не хотел верить сказанному Агрипиной.

Уже дома, допивая последнюю бутылку, он со всей силы грохнул стаканом об стол и со злостью сказал:

– Сволочь! только одно слово- сволочь!

Время идет, а оно, как известно привлекательности не добавляет, особенно при таком образе жизни.

Авдотьевна превратилась в маленькую толстую женщину с постоянно слипшимися грязными волосами. Толстые коротенькие, как сосиски, пальцы рук, постоянно покоились на ее животе, сливаясь с засаленным пятном давно не стиранного халата.

Николай Евграфович, когда-то спортивного телосложения, стал худым, как жердь. Шапка седых, беспорядочно торчащих во все стороны, волос обрамляла большой выделяющийся нос с бородавкой на конце, на его худом сером лице с красными налитыми кровью глазами, когда он улыбался, широкий рот обнажал десна с гнилыми желтыми остатками зубов.

Они были похожи на Дон Кихота с Санчо Пансой, но тех сближали благородные помыслы, этих же бутылка, общее хозяйство и сын Сережка, который был предоставлен самому себе. Иногда недостаток в деньгах приводил их в состояние трезвости.