Корабельные будни

Дальние походы «диктатора» Данильченко

– Ты не бываешь дома по 360 дней в году, – как-то заметила ему жена (не сварливо, нет, понимающе). – Разве есть ещё такие дирижёры, избороздившие столько морей!

«Гастроли» на борту боевого корабля действительно казались долгими. Особенно с непривычки, ему – майору из авиации, которого только утвердили на оркестр штаба Тихоокеанского флота, а на следующий день приказали подняться на крейсер, готовившийся вот-вот отдать швартовы. К тому же на корабле он оказался впервые…

Только на восьмом месяце странствий из Индийского океана с гражданского судна ему впервые довелось позвонить домой.

Ещё досадовал: «Ну почему наш военный моряк со своего родного корабля во время дальнего похода не может связаться с домом? Ведь так важно сообщить, что всё нормально, что ждёшь встречи с близкими, что помнишь и любишь…»

На другом конце «провода», в Советской Гавани, была супруга. Узнав, что дома всё нормально, Александр Сергеевич успел пошутить: «А поцеловаться мы, как я вернусь, не сможем.

Я губы о трубу обжёг. Тут у нас на экваторе температура плюс 40!»

Шутки шутками, а… На островах Дахлак, где тогда базировались советские корабли, под жгучим солнцем к медным инструментам нельзя было прикоснуться не то что губами, но и руками. Но русская музыка флотского оркестра звучала в далёких экзотических странах не менее свежо и широко, чем на родных берегах. Очарованная публика ликовала, восхищалась: во дают русские моряки!

Затем были другие походы, не менее памятные.

Сколько миль, портов, переживаний, репетиций до седьмого пота…

В каждом городе мира, где бывали флотские музыканты, их выступления проходили с триумфом. Как-то в США, выйдя вслед за американским военным оркестром, без нот, по памяти они сыграли музыкальное произведение, только что исполненное их американскими коллегами, причём с такой степенью виртуозности, мастерства, что зрители были просто ошеломлены.

Когда-то великий Шаляпин сказал: «Когда в Европе слышишь первоклассного скрипача, пианиста или певца, видишь замечательного актёра, танцора или танцовщицу, то это очень часто артисты русского воспитания.

Мне неприятно, что только что сказанное звучит как бы бахвальством. Эта непривлекательная черта присуща, к сожалению, русскому человеку – любит он не в меру похвастаться своим. Но у меня к этому нет склонности. Я просто утверждаю факты, как они есть».