Осколки

Старик невольно усмехнулся. Изначально пансион предназначался для отвоевавших свое. Он отвернулся, снова вглядываясь в стекло.

Его покинули незаметно, он не услышал, как ни прислушивался, шагов тех, кто принес ему вещи. Просто внезапно их не оказалось за спиной. Он отвернулся от окна и подошел к двери.

У вешалки замер. Бой продолжался, без пощады, без передышки. Словно некто в небе поставил задачу подавить все даже теоретические попытки к сопротивлению в самом зародыше, так чтобы и в мыслях не было….

Так, чтобы и мыслей не было.

Его пробрала внезапная дрожь. Ноги стали ватными, старик прислонился к стене, с трудом отведя взгляд – окно будто приковывало все его внимание, – стал смотреть себе под ноги. Несколько минут, провел у вешалки, старательно рассматривая старые туфли. Бомбардировка, потихоньку стала утихать, превращаясь обратно в шум дождя. И когда разрывы невидимых снарядов утихли совсем, старик услышал скрип ступенек и приближающиеся шаги.

В дверь постучали.

Несколько секунд он стоял, не зная, стоит ли ему шаркать ногами, изображая долгое путешествие.

А затем, просто открыл.

Хозяйка сама навестила его. Старик склонил голову, подбирая извинительные слова, рассматривая сложенные в низу живота не по-женски грубые шершавые от воды руки, держащие какую-то бумагу, но та опередила его.

– Странное дело. Но часа не прошло, как вы приехали, а вам уже звонят. Мужской голос, знаете, солидный такой… уверенный в себе.… Телефон внизу, у бара, – после недолгой паузы добавила хозяйка.

И тут же: – А ваш приезд оказался примечательным. Признаться, это меня и удивило: кто-то еще, кроме меня и тех мужчин, принесших ваши вещи, знает о вашем прибытии.

– Меня тоже, – добавил он тихо, не желая сразу загромождать отношения паутиной недомолвок или откровенного вранья, но женщина не услышав, продолжала:

– Вы первый постоялец, кому звонят столь быстро после переезда. Впрочем, в нашем доме, редко кому звонят вообще. Родственники, друзья, знакомые, все это уже в далеком прошлом… – и неожиданно осеклась.

 – Да что же я. Идемте. Надеюсь, звонящий не сильно вас задержит. Обед стынет.

Старик кивнул, поблагодарив. И следом за женщиной поспешил вниз, торопливо подошел к старому черному аппарату, висевшему в углу бара.

– Слушаю, – осторожно произнес он. Женщина подошла следом, как бы занимаясь своими делами, стала перетирать фужеры в баре.

– Добрый день Иван Ильич, – ответил знакомый голос.