Осколки

Люди разбредались по городу, кто-то спешил домой, кто-то, напротив, ступал медленно; возможно, искал нужный адрес. Совсем недавно старик так же вертел по сторонам головой, в поисках дома номер шесть, пока хозяйка этого дома не остановила его вопросом. Он вспомнил ее по-мужски крепкие руки, и неожиданно робкую просьбу, прозвучавшую в конце их застольной беседы.

Машина свернула с привокзальной улицы и углубилась в новостройки, квартал, возведенный всего пару лет назад. Его только успели обжить, немногие счастливцы.

Мимо них проехали два автомобиля военной автоинспекции. И следом грузовик с солдатами. Все они направлялись к вокзалу. Старик проводил машины долгим взглядом, но спрашивать не стал.

– Нам далеко? – спросил Волохов. Он сидел рядом со стариком, на заднем сиденье. Игнат правил машиной и не повернулся, услышав вопрос, вместо него ответил другой ординарец:

– Почти прибыли. Два квартала, и мы на месте.

– Что это за место?

– Штаб.

Более он не задавал вопросов.

Откинулся на спинку сиденья и смотрел в растекавшуюся синь вечера. Облака почти сошли с небосклона, лишь редкие хлопья спешили на восток, догоняя ушедших собратьев. Спина смотрящего была напряжена, Максим закаменел, глядя на темнеющий вечер. Мыслями он был далеко – в том краю, куда уносились теснимые наступающим вечером, облака. Не повернул головы, даже когда машина резко остановилась на светофоре, Игнат зазевался и едва не проскочил на красный.

Улицы были на удивление безлюдны.

Старик пробормотал что-то по поводу наступившего слишком рано вечера, Игнат ответил неразборчиво, старик услышал обрывок фразы: «не успеем». Или «можем не успеть».

Дорогу перегородил патруль – пятеро молодых людей в серой форме пехотинцев. Ими командовал лейтенант возраста явно послепризывного, ему было за пятьдесят, проседь волос выбивалась из-под фуражки. Он подошел к легковушке и нагнув голову к Игнату, попросил у всех документы. При этом не обратив никакого внимания, будто и вовсе не заметив, бумагу, прилепленную к лобовому стеклу: спецпропуск, с красной полосой, требующий от патрулей лишь оказывать содействие, а никак не пытаться узнать имена пассажиров.

Больше всего заявление задело Валентина. Примерно ровесник патрульного, он нагнул голову и хмуро поинтересовался, постаравшись вложить в голос все жесткость своей натуры:

– В чем дело? Вы что, так не видите, с кем имеете дело?

Лейтенант не дрогнул.