Веркина война. Чирок

Днём солнышко уберёт его, но греет уже в полсилы и остывающая земля ждёт толстое снежное покрывало, чтобы ожидать под ним под песни метелей нового весеннего ветерка и тёплого солнышка. За окном, при тусклом свете осеннего солнца, с ветки калины, украшенной красными бусами, стайкой взлетели нахохлившиеся от первых ночных заморозков воробьи. Ещё раз сладко потянулась, прошла на кухню, где от печки уже по горенке тянулось тепло. Мать уже растопила печку и берёзовые дрова потрескивали и вели свой разговор с запечным сверчком.

Испила деревянным ковшиком холодной воды, изгнав остатки сна и лени. Мать хозяйничала в сарае, где коза и пяток кур были маленьким подспорьем. Корову с началом войны отвели на крепкую колхозную ферму. Верка – ладно скроенная, крепкая, привычная ко всякой деревенской работе, девушка на выданье, приятная на вид и лицом и статью, возрастом пришла к своему первому взрослому юбилею. Минуло двадцать лет, как явилась на свет белый и парни одногодки косили до войны на неё глаза, но шуточек не отпускали и с ухаживаниями не спешили, знали, что родители за кого попало дочь не отдадут и она им в хозяйстве помощь крепкая и в любви и приличии воспитана, чтоб чести не замарать. В работе взрослой была ловка и усердна. С отцом и сено косила и рыбу в речке ловила и дрова заготовляла. Мать видела в ней добрую хозяйку, для которой нет секретов в делах женских – привычных и веками устоявшимися, в крестьянской жизни. «Хорошей невестой, женой и хозяйкой порядочному парню будет, да где же нынче парней взять», – думала мать, глядя как с каждым месяцем расцветает, как яблоня в полисаде по весне, её «дитятко»; как стройнее становится стан и округляется грудь. Бродили слухи, что в окрестных лесных и горных местах, неведомо как, перебиваются одичавшие дезертиры, уклонившиеся от мобилизаций. Было их мизерное число по слухам, но неприятности они доставляли и властям и жителям деревушек, которым боязно стало шататься по лесам расстилавшимся ковром у подножия гор и поднимающихся вверх на отроги древнейших гор на границе Азии и Европы. Сходить по грибы и ягоды, рыбу в затонах половить опасались и запоры в домах и скотных крепкие ставили (собак держать стало накладно). Женщины рассказывали, что один раз, ввечеру, у мостка через неширокую речку видели незнакомого мужика с топором, вылезшего на берег и оглядывающегося настороженно по сторонам. От женского визга мужик, которого разглядеть хорошо не удалось, так как смеркалось, спешно скрылся в кустах.