Второго дубля не будет. Комедия положений

– Чем вы там занимаетесь, – вопил он в трубку. – Ты хвастался, у меня то, у меня сё, а Зойка сидит и на логарифмической линейке считает.

– Пусть приходит, что, она дороги не знает?

Дорогу я знала, я уже работала с девочками из Юриной лаборатории и дружила с ними, тогда их комнаты были расположены на том же этаже, что и мои.

Юра выделил мне сотрудницу, Люсю Вищипанову, я объяснила, что мне нужно, и она быстренько состряпала мне программки, с помощью которых мы без хлопот не только данные обрабатывали, но и проводили статистические сравнения полученных мною экспериментальных величин.

Я вожусь на работе со своими солями тетразолия, а дети тем временем растут как сорная трава без должного присмотра. Правда, незаметно, что они этим огорчены.

Весна, видимо, апрель. Вспоминается, что снег сошел, а может быть, это осень, и он еще не выпал, в общем, подсохшая грязь, превратившаяся в пыль, желтая трава, кое-где, посаженные после стройки деревья размером с кусты.

Я жарю оладьи и наблюдаю скудный пейзаж двора из окна.

Меня отвлекает шевеление на земле. Присмотревшись, я узнаю своего сына. Сережка лежит на спине, раскинув руки, потом начинает катиться как бревно, отталкивается ногами и катится, со спины на живот, с живота на спину. Прямо по пыли и жухлой траве.

Я пододвигаю табуретку, открываю фрамугу. Высоко вверху у нас дырка в третьем стекле, так Алешка сделал форточки.

Пока я залезаю, я вижу, что следом за Сергеем по земле катится Акингинов, а за Акингиновым Шувалов.

Три бревна передвигаются вдоль дома.

Я слезаю с табуретки, кричат тем мальчишкам их мамаши истошными голосами, чтобы они прекратили валяться по земле? Не кричат. Вот и я не буду.

Кажется, где-то в то время я купила себе новое демисезонное пальто, немецкое, теплое, длинное и бледно-голубое. Последнее было очень неудобно при нашей пыльной и грязной жизни, нежно голубой цвет быстро превращался в серовато-бурый. И вот я помню, еду с любимым сыном в одном лифте, поднимаемся домой.

Сережка, как всегда, что-то увлеченно мне рассказывает, а я не столько его слушаю, сколько внимательно за ним наблюдаю, и только он в тесноте лифта приближается ко мне, я начинаю кричать:

– Не подходи ко мне близко, не соприкасайся с моим пальто! Я потом не отчищу его!

Катя продолжала дружить с Наташкой Самыгиной. Темноволосая, темноглазая, глаза не карие, а с прозеленью, Наташка рано оформилась и выглядела в 12 лет вполне взрослой девушкой.