Чужие письма. Истории о любви, подслушанные на скамейке

Сейчас она поутихла немного: муж, дети, собака… Но в юности…

Фильм вернул в прошлое: конюшня на Юго-Западе, мой любимый конь Буян, подруга Майка и наш, вернее, ее, Славка… Два года странных отношений, связавших наши судьбы в тугой, запутанный узел, который, казалось, не разрубить и не развязать, подобно сюжету какого-то французского фильма, мигом пронеслись в моей голове…

…Майка тогда всего недели три как появилась у нас в конюшне, но уже успела со всеми перезнакомиться и подружиться. Она была чуть старше меня, года на полтора, заканчивала МГУ.

В тот воскресный день, когда мы с ней впервые увиделись, у моего Буяна, губошлепого пегого коня, снова начались колики. Я с ног сбилась, не зная, чем ему помочь. Он катался по деннику, изо рта хлопьями свисала пена, круп покрылся огромными каплями пота…

– Давай помогу, – незнакомая высокая девушка в новеньких крагах, новом шлеме и со стильным стеком в руке, поглаживая Буяна по раздувшимся бокам, мило мне улыбалась.

– Помоги, – от страха и отчаяния я готова была перепоручить заботу о Буяне уже кому угодно.

Майка, эта невесть откуда взявшаяся помощница, ловким движением перехватила уздечку, выпавшую у меня из рук, и, шепча что-то ласковое в ушную раковину моего измучившегося любимца, пыталась его утихомирить… Ничего не получалось.

– Давай шприц… Колоть будем.

Буян потихоньку успокаивался, боль, кажется, отпускала. Я в изнеможении рухнула на соломенную подстилку.

– Ты откуда к нам такая? – удивилась я.

 – А где с лошадьми управляться научилась?

– Будущий классный экономист, – представилась, улыбаясь, Майка, – предпоследний курс МГУ. С лошадьми я лет с четырех, сначала пони в Битце, потом лошадки в прокате, а теперь вот свой красавец. Отец на день рождения подарил…

Да, видела я этого Ганновера. Дорогущий…

«Будущий классный экономист» оказалась девушкой общительной, покладистой и незлобивой. Лошади таких любят. А вот люди относятся с опаской. Говорят, нельзя быть хорошей для всех, обязательно какая-нибудь гниль вылезет.

Однако с Майкой после того случая я подружилась сразу же, тем более что жили мы почти рядом, и забирать нас из конюшни, если мы задерживались там допоздна, приезжали по очереди то мой, то ее отец.

Однажды подруга приехала в конюшню вся в слезах. Раньше такой сентиментальной сырости за ней не замечалось. Она всегда пребывала в хорошем, я бы даже сказала, радужно-приподнятом настроении. А здесь – слезы.