Чужие письма. Истории о любви, подслушанные на скамейке

– Знаешь, а от нашей Поклонной горы лишь холм остался.

– Знаю, конечно… Зато теперь там мемориал.

– Угу, а яблони, вишни, груши, помнишь, еще в шестом классе там сажали, теперь вырубили. Такой сад был!

– Был сад, был, – вздохнула я, – а праздники в Доме культуры Горбунова, а концерты в парке рядом, где по выходным духовой оркестр играл, и Майя Кристалинская пела… У нее всегда шарфик на шее был, он сбивался иногда и черные шрамы оголял. А она все равно улыбалась и продолжала петь…

– Да, Ириш, праздники в ДК не забыть.

И слеты разные: пионерские, комсомольские…

– Точно! А каток на стадионе, секции спортивные, кружки бесплатные! Гастроли театра Вахтангова там же…

– Там и сейчас какой-то театр, Московский мюзикл, кажется… А помнишь, в подвале вашего дома приезжие с Украины семечками торговали. Жареными, горячими. Зимой высыпали нам прямо в карманы, и мы там руки озябшие грели.

– Ой, а языком к дверной ручке парадного, помнишь? Язык примерзал к железке и отдирался с кровью. Ох, глупые были, глупые…

– Почему глупые? Нормальные… Дети же… Ириш, а почему «парадного», почему так, по-питерски?

– Не знаю… Но ведь так мы и говорили: парадное… А еще «Маскварика», слитно и через «а».

Смешно, правда?

– Смешно… Будто и не река Москва, а какая-то мелкая речушка, Маскварика…

Мы долго ходили кругами, не отдаляясь и не приближаясь к нашему бывшему двору, будто боялись увидеть что-то чужое, невозвратное. Вспоминали друзей, события, лица.

– А я сегодня нашей Майе Сергеевне пыталась дозвониться, не получилось почему-то… Нашла ее лет шесть назад… И ребят наших… Встречаемся теперь, редко, правда… А недавно юбилей отметили, – оживилась я, – пятьдесят лет последнего звонка.

Тебя найти не получилось…

– Совсем как в кино – грустно сказал Толик…

– Ага, как в плохом сериале.

– Да, странно мы как-то встретились. Неожиданно.

– Неожиданно… Тебя, наверное, дома ждут?

– Подождут…

…На месте моего дома и четырех соседних стояли два огромных, уродливых монстра, отделанных ярким пластиком и глазурной плиткой.

Двора уже не было, территория одного из домов огорожена высоким забором, рядом – будка охранника и подземный гараж да еще какие-то странные, непонятного назначения постройки. Сквозь кованый забор сиротливо проглядывало одно-единственное, случайно сохранившееся дерево. И лишь робкие лучи холодного осеннего солнца, будто одумавшись, пробивались сквозь плотные облака, пытаясь оживить безликую картину современного мегаполиса.