Из грязи в князи и обратно

Но ты же не собираешься жить в Колдобинске?

Себякин вздохнул, не зная, что ответить на такой прямолинейный вопрос. Наконец, собравшись с мыслями, он скороговоркой произнес:

– Георгий, Аркадий… Я рад, что познакомился с вами. Не думайте, я уже не маленький. Я хочу два-три дня здесь побыть, а там видно будет. И если бы я мог у вас переночевать, то… У меня и деньги есть. Ах да, я об этом уже говорил!

Мужчины остановились. Аркадий смотрел на своего друга и ждал решения.

Георгий, помолчав, сказал:

– Видишь ли, Константин, у нас, конечно, есть, где переночевать.

Но твои родители? Они же будут волноваться…

– А я им записку оставил, – прервав молодого мужчину со шрамом на лице, соврал в очередной раз Себякин. Он говорил, уже не смущаясь лжи. И сам удивился, как быстро привык говорить неправду!

– Не обманываешь? Смотри, я этого не люблю. Ладно, оставайся. А переночевать у меня сможешь. Но завтра мы посадим тебя в поезд и отправим к родителям и учителям. Договорились? – подытожил Георгий и протянул Себякину руку в знак заключения союза.

– Согласен! – улыбнувшись, крепко пожал руку Георгия Сергеевича Костя.

Они зашли в магазин и купили продуктов. Прилавки были почти пустые, но мужчины ухитрились все же какой-то еды купить. Деньги, которыми пытался поделиться юноша, его новые товарищи не взяли.

– Еще успеешь потратиться, – отмахнулся Аркадий.

…Однокомнатная квартира, в которую на правах хозяина привел Аркадия и Костю Георгий, находилась на третьем этаже пятиэтажного дома, именуемого в народе «хрущевкой».

Квартира была типовой: крохотная кухня, совмещенный санузел, коридорчик, да небольшая комната с балконом.

Холодильника не было, поэтому продукты решили приготовить сразу. Электроплитка нагревалась медленно, и Аркадий предложил в образовавшейся паузе попить чая.

Развалившись на диване, Георгий Сергеевич вновь начал философствовать:

– Да, Константин, расстроил ты своих родителей.

Они ведь сейчас переживают. Может и до инфаркта, не дай Бог, конечно, дойти!

– Не будет никаких инфарктов! Отец у меня толстокожий, а мать поплачет и успокоится. А потом, я же завтра дома буду. Они и расстроиться толком не успеют, – доедая бутерброд, убеждал Георгия Себякин.

– Да, Константин, плохой ты сын! Вот даже стихами заговорил, хотя это мне не свойственно, – с иронией прокомментировал высказывания гостя из города Долгий Георгий Сергеевич.