Поваренная книга холостяка, или Контроль реальности

– Эй, стоять! Куда собрался?

Один из здоровяков остановил меня окриком и неоднозначно повел стволом короткого автомата. С каких это пор, охрана ходит с таким оружием? Я уверенно подошел к нему.

– Я к Михаилу Григорьевичу.

– Нет распоряжений.

Выдав железобетонную фразу, охранник уставился на меня, как на идиота, в которого он с удовольствием разрядит рожок своего автомата. Делать нечего, нужно брать быка за рога.

– Послушай, уважаемый, ты сейчас стоишь на пути заключения важнейшей сделки, за срыв которой тебе голову открутят, как минимум.

– Но у меня строгие правила, – глаза охранника испуганно забегали, – Никого не пропускать без специальных распоряжений.

– Ну, так получи их, позаботься о себе.

Охранник, сомневаясь, поднес рацию к лицу.

– Гриша, тут к Михаилу Григорьевичу пришли.

Рация издала короткий пшик.

– Нет распоряжений.

Я вопросительно поднял бровь. Охранник вновь обратился к рации.

– Гриша, похоже, что это очень важно. Уточни, пожалуйста.

– Хорошо, – ответила рация после короткого шипения, – Как представить посетителя?

– Скажите, Иван Столяров от Аарона Авраамовича.

– Иван Столяров. От Аарона Авраамовича.

– Уточню, – прошипел невидимый Гриша.

Через минуту рация вновь зашипела:

– Посетитель проходит.

– Проходите, – охранник вдруг стал самой любезностью, – Крайний правый подъезд, восьмой этаж направо.

– Спасибо, – я с каменным лицом двинулся к указанному подъезду.

С каких это пор, жилые здания так охраняют?

Выйдя из лифта на восьмом этаже, я увидел еще одного здорового охранника с очень худым лицом.

По всей видимости, это и был Гриша. Я решил обращаться без церемоний

– Гриша, как пройти к Михаилу Григорьевичу?

Лицо у охранника вытянулось от удивления, от чего стало еще более худым.

– Вам сюда, – он показал рукой направление. – А мы разве знакомы?

– Не дай бог, – коротко бросил я.

Я вошел в незапертую дверь квартиры и понял, что она просто огромна.

Я шел по длинному коридору и заглядывал в каждую комнату в поисках неизвестного Михаила Григорьевича. Убранство комнат поражало меня не меньше всего остального. В одних комнатах была строгая офисная обстановка, в других, абсолютно жилая. Но везде была видна, какая-то незавершенность, словно только что окончен ремонт и в квартиру еще активно переезжают.

Коридор заканчивался комнатой по центру, где я нашел пожилого задумчивого мужчину плотной комплектности.