Полководец Соня, или В поисках Земли Обетованной

А за окном гуляли местные:

– Мне не надо шоколада,

мне не надо колбасы.

Дайте мне кусочек мыла

постирать мои трусы!

Вот «брошенка» Лизавета начинает страдания:

– Ветер дул, берёзка гнулась.

Я в любови промахнулась.

Ураган леса качает —

милый на меня серчает.

А вот заголосила тётка Анна, у которой муж в тюрьме:

– Ой, как дымно – не проглотишь.

С кем рассталась – не воротишь…

В тот день, когда Соню припугнули страшными карами за шкоду с бюстом вождя, она тоже решила поделиться с людьми страхами – вышла на круг и завела басовитым речитативом «со слезой»:

– Кто-то в нашу дверь стучится,

сердце моё ёкает:

ой, за мамою пришли —

увезут далёко…

Тут же кто-то откликнулся:

– Не горюй ты, наша Соня,

не печалься шибко!

Отвоюем твою маму,

скажем, что ошибка…

– А чего ж дядю Михея не отвоевали? – спросила тихо Соня, поняв вдруг, что участие местных, в общем-то, жалостливых и добрых, пасует перед опасностями и до дел не доходит… они всегда согласятся с чужой и даже со своей бедой и не станут противиться ей, страшась беды большей, – лучше потоскуют потом вместе, да этим ограничатся.

Соня почувствовала со стыдом, что на самом деле не очень-то любит этих людей – скорее, изучает, опасаясь их переменчивости, не доверяет и рассчитывать может лишь на себя.

Новая неизвестная ей самой сила вызревала в ней.

Гулянка как-то сама собой разладилась. Все разошлись.

– И-э-э-х, Соня, такой вечер попортила!

– Сами хороши, – огрызнулась Соня, чего никогда себе прежде не позволяла, и, опустив голову, побрела домой.

На другой день она исчезла.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Все заколдованные, – догадалась Соня, – но сами этого не знают! И мама с папой не знают – ведут себя, будто всё как надо. Но и над ними уже нависла тень Кощеева царства, превращает в кощеевых слуг всех без их ведома. Только она, Соня, пока не превратилась. Значит, только она может попытаться всех спасти. Или хотя бы себя и маму с папой.