Эта гиблая жизнь

Ты это хотел услышать?

Геннадий походил по комнате:

– Я могу сделать что-то, чтобы это прекратилось?

– Спасибо, ты уже сделал все, что мог, – Вика закурила и уселась за столик, – теперь сама жизнь все делает. Меня выгнали из дома, потому что на меня все показывали пальцами. И мало того, что выгнали, так еще и тут обо мне растрепали. И теперь этот славный мальчик Максим ждет, когда ему обломится, как остальным. И ему обязательно обломится, когда мне будут нужны деньги. Радуйся – ты единственный получил это бесплатно.

– Вика!

– Что? Скажешь, нет? – она улыбнулась. – Чего ты теперь хочешь? Как вы мне все надоели… Ладно, пошли кататься.

Они вышли в холодный вечер, и Генка молча зашагал к кабинке. – Эй! – позвала Вика. – А ты не боишься, что я просто не остановлю эту карусель?

– Не боюсь, – Генка пожал плечами. – Нисколько.

– Почему же?

– Потому что ты хороший человек.

Она запнулась на полуслове и так и полезла в будку, ошарашенная.

Час спустя, когда берег опустел, она тронула главный рубильник, чуть качнула его на себя, рассматривая огоньки санатория, задумалась.

Можно включить, запрыгнуть в кабинку и крутиться, крутиться до тех пор, пока не потеряешь сознание, а потом еще несколько часов. Красивая, радостная какая-то смерть…

Запиликал телефон. Это был Василий Федорович:

– Малыш! Извини, я тебя не разбудил?

– Что это у вас с голосом? – спросила Вика.

– Да так, – он чуть кашлянул, – нездоровится. Малыш, ты главное скажи: у тебя все хорошо, миленький? Я, может быть, в больницу лягу…

– Василий Федорович! – она вдруг испугалась.

 – А что у вас?

– Ерунда! Полная ерунда! Простое обследование.

– А болит что?!

– Да кашляю просто… Малыш, да ты не пугайся, что ты так…

Вика облизнула губы:

– Василий Федорович, когда вас кладут?

– Завтра, наверное…

Она вспомнила его галстук-бабочку, шляпу, смешные старомодные ботинки и подумала о том, что это – единственный человек, уверенный в ее любви.

Она вспомнила букет гладиолусов, который он принес на ее двадцатипятилетие. Коробочку конфет «Рафаэлло», открытку с красным сердечком.

– Я тебя люблю, малыш, – он снова закашлялся, – жаль, что ты далеко.

– Я близко, – сказал Вика, – я с вами. Утром я буду. Самое позднее – днем.

Он вздохнул обрадованно, а она, сразу нажав отбой, на секунду прижала телефон к груди и изо всех сил дернула рубильник. Карусель завертелась.